Бомбардировщик
Шрифт:
Все молчали и не шевелились. Даже если бы самолет охватило огнем, вряд ли бы кто-нибудь из них пошевельнулся.
— Извините, ребята, — проговорил наконец Ламберт. Вынужден был убрать шасси. Выбирайтесь из самолета как можно скорее, он может вспыхнуть. Бинти, Кошер с тобой?
— Да, командир. Мы вынесем его.
— Флэш?
— Да-да, командир. Фланаган не забыл? — Ламберт протянул руку к косоглазой тряпичной кукле.
— Да, с Фланаган все в порядке, — сказал он. В последнее время Ламберт стал недолюбливать эту куклу.
В помещении для инструктажа каждому вернувшемуся из рейда члену экипажа давали
Их голоса звучали резко, а на чумазых лицах еще виднелись красные полосы от кислородных масок, напоминающие нарисованные улыбки на лицах грязных клоунов. Неожиданное осознание того, что они остались живы, действовало на них куда более возбуждающе, чем предписанный министерством авиации стаканчик рома.
Ламберт не уходил из помещения, хотя опрос возвратившихся уже закончился. Он всегда поджидал, но на этот раз его ожидания оказались напрасными. Никаких признаков возвращения Мики Мерфи или кого-нибудь другого из экипажа Суита не было. Поеживаясь от холодного ночного воздуха, на предангарной бетонированной площадке, где обычно стоял самолет Суита, сгруппировалось шесть членов экипажа наземного обслуживания этого бомбардировщика. На них были шерстяные подшлемники и длинные шарфы. Они глубоко засунули руки в карманы курток и вынимали их оттуда лишь для того, чтобы закурить новую или еще раз зажечь потухшую сигарету. На бетоне под их ногами валялось множество растоптанных белых окурков. Никто не произносил ни слова, только кто-нибудь время от времени спрашивал, который теперь час. Наконец сержант — специалист по двигателям, когда-то изучавший основной курс вместе с Мики Мерфи, — сказал:
— Пойдемте, ребята. Пора завтракать.
Они медленно пошли по аэродрому, глядя себе под ноги и надеясь не встретить никого из знакомых.
Гиммель последним из эскадрильи посадил свой истребитель на аэродром Кронсдейк. Вышедший из строя двигатель доставил ему немало хлопот во время рулежки, но летчик ожидал этого и потому был готов. Гиммель подрулил к месту стоянки на большой скорости и с такой силой нажал ногой на левую тормозную педаль, что машина неожиданно круто развернулась. Затем он выключил оба двигателя. Гирокомпас и гирогоризонт остановились с приятным музыкальным мурлыканьем, а остывающие двигатели слегка зазвенели. Недалеко от самолета стояла группа людей. Христиан Гиммель узнал среди них начальника медицинской службы и майора Реденбахера. Дежурный офицер по командно-диспетчерскому пункту явно нервничал и торопливо выключил огни на взлетно-посадочной полосе.
В дальнем конце аэродрома было оживленно. Светили карманные фонари и фары автомашин. По тому, как беспокойно двигались их лучи, Гиммель понял, что происходит что-то необычное, что все куда-то торопятся.
— Что происходит? — спросил Гиммель механика из команды наземного обслуживания, когда спустился по стремянке на землю.
— Неудачная ночь, Христиан. Сбили обер-лейтенанта Лёвенгерца, а сейчас они полагают, что и лейтенант Кокке тоже погиб.
— Этот двигатель надо сменить, — сказал Гиммель механику. — Он
— Это не оттого, что на свечах было масло.
— Как раз от этого, — настоял Христиан, — клапаны тоже неисправны. Ты же слышал, как работает двигатель! Так или иначе, но командир эскадрильи приказал сменить двигатель, если он еще раз забарахлит.
— Хорошо, мы поставим новый двигатель, Христиан. Кстати, по телетайпу сообщили, что Лёвенгерц награжден Рыцарским крестом.
— А это точно, что Лёвенгерц погиб?
— Оператор на радиолокационной станции «Горностай» видел, как его самолет взорвался при падении в море. Говорят, будто его подбил снаряд с корабля противовоздушной обороны. Рыцарский крест ему должен был вручить лично рейсхмаршал Геринг.
— А Кокке?
— Там сначала думали, что это его рация работала, однако никаких сообщений о том, что он где-нибудь сел, не получено, — ответил механик.
— Может, они еще появятся? — заметил Христиан.
— Тебя ждет командир авиационной эскадры, — предупредил механик Гиммеля. — И этот пожилой в штатском.
— Я знал, что они придут, — сказал Гиммель. — В моем шкафчике есть бутылка коньяку и купол от американского парашюта. Можешь взять их себе.
— Начальник медицинской службы тоже там, — продолжал механик.
— Да, он, конечно, хочет посмотреть, — сказал Гиммель. — В конце концов он ведь тоже человек.
Механик оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что его никто не слышит.
— Ударь меня! — сказал он.
— Что?
— Ударь меня и беги. Ударь покрепче, чтобы это было убедительно.
— Спасибо, ты хороший друг, — сказал Гиммель и пошел к ожидавшей его группе людей.
Мунро очень легко посадил свой «ланкастер», будто это был не тяжелый самолет, а какое-то перышко. Однако при всем его мастерстве спустившая покрышка колеса, ударившись о твердое бетонное покрытие на скорости восемьдесят миль в час, сначала сплющилась, а затем разорвалась на длинные резиновые полосы. «Ланкастер», описав правильную дугу, свернул с взлетно-посадочной полосы и, слегка накренившись на один борт, почти невредимым остановился на мокрой от дождя траве. До обломков «скрипучей двери» оставалось не больше двухсот ярдов.
— Экипажу можно сойти на землю! — нарочито четко произнес Мунро. Он снял кислородную маску, отключился от переговорного устройства, отстегнул привязные ремни, открыл замок подвесной системы парашюта и протянул руку за своей фуражкой и тростью.
— Вот это да, черт возьми! Посмотри-ка сюда, Джок.
Мунро взмахнул обломком своей трости. Маленький осколок разломил ее на две части. Мунро поморщился и решил, что больше никогда не будет брать с собой никаких талисманов. Если бы перед тем, как совершить эту цирковую посадку, Мунро узнал, что трость его перебита, неизвестно, удалась ли бы ему тогда посадка.
— Поздравляем, командир! — сказал Джок. — С отличной посадкой и окончанием рейда!
— Спасибо, — ответил Мунро.
Сержант Бинти Джонс позволил Флэшу Гордону вывести свой мотоцикл из котельной, куда он ставил его, когда отправлялся в полет. Засунув в карман зубную щетку, Бинти помчался на мотоцикле на свидание с Роуз в Питерборо. Он повел мотоцикл по протоптанной летчиками тропинке позади столовой, чтобы кратчайшим путем попасть на шоссе. Бинти уже почти поравнялся с шедшим ему навстречу человеком, когда узнал его. Это был Мунро.