Бомбардировщики. Полная трилогия
Шрифт:
— Вот ты и следи за маршрутом, — Владимир одной фразой оборвал Макса, готового припомнить все огрехи Макара Кожевина.
— Есть, командир. До реперной точки три минуты. Не прозевай, — по тону Хохбауэра чувствовалось, что тот обиделся.
Самолеты идут над Северным морем. Достаточное удаление от вражеских аэродромов с лихвой компенсирует риск быть сбитым над морем. Сбивать некому. Курс на ставшую родной Нормандию. Высота полета шесть километров. Вокруг бомбардировщиков расстилается ночная тьма. Лунный свет отбрасывает тусклые блики на водную поверхность. Красота вокруг. Ты, небо, самолет и звезды. Ощущаешь себя одиноким
Взгляд вправо, взгляд налево, выискиваешь силуэты идущих одним с тобой курсом бомбардировщиков на фоне звездной безбрежности. Кажется, никто не отбился. Топаем домой одной эскадрильей. Несмотря на опасения Хохбауэра, ведущий держит курс четко. В противном случае Макс не замедлил бы предупредить Ливанова.
Паша Столетов держится рядом. Надежный ведомый, никогда не отстанет. Ребята в столовой болтали, будто младший лейтенант Столетов просто боится потеряться в небе, поэтому и цепляется в хвост ведущего мертвой хваткой. Ерунда. Обычные пересуды. Боится парень потерять ориентацию или нет — дело его личное. Зато с ним спокойно. С курса не свернет. Всегда прикроет лидера огнем.
Гм, насчет прикрытия огнем — это отдельная песня. После того знаменательного разговора на аэродроме механики сдержали слово. Бригада добровольцев под руководством комвзвода Паршина развила бурную деятельность. Пусть не с первой попытки, но, разобравшись в вопросе с помощью инженера, ребятам удалось заменить турельный ШКАС на тяжелый пулемет.
Естественно, новых стволов на всех желающих не хватило. К сегодняшнему дню модернизацию прошли только 15 самолетов полка, да и то два из них не вернулись из рейда на Манчестер. Запас пулеметов благодаря командиру БАО был, дай время — и ребята постепенно перевооружат весь полк.
С пополнением экипажей вторыми стрелками проблемы не было. Взяли желающих из роты охраны и оружейников. Куда хуже с тяжелыми пулеметами — вот это целая история.
Обнаружившиеся в заначке у командира БАО четыре «БТ» установили в турели первыми. С ними проблемы не возникло. Одновременно майор Вайкулис развил бурную деятельность по поиску подходящих крупнокалиберных машинок. Что и откуда он брал, как договаривался и на что выменивал, осталось тайной за семью печатями. Капитан Гайда крышевал эту малозаконную деятельность со стороны своей службы, а подполковник Овсянников по своей линии. Говорят, подполковник хмурил брови, ругался диким матом, но накладные и акты списания визировал. По словам Ивана Марковича: если бы не армия, сидеть товарищу Вайкулису в тюрьме, как знатному заслуженному спекулянту.
За два дня майор раздобыл целый арсенал. Все пулеметы авиационные, крупнокалиберные с запасом патронов, и все разных типов и происхождения. Естественно, узлы крепления в турель и прицелы у этого механического интернационала тоже были разные.
Механики ругались, рвали волосы, проклинали Паршина за длинный язык, но дело делали. Овсянникову и Чернову поставили нормальные «БТ». В бомбардировщик старшего лейтенанта Ливанова установили немецкий «MG-131» в турель и нечто французское в люковую установку. Это майор Селиванов решил проверить, потянет ли самолет два тяжелых пулемета. Потянул, аэродинамика почти не ухудшилась. Правда, второго
Да, Тойво Вайкулис наменял у коллег немецкие, французские, итальянские, трофейные английские пулеметы. Все, что смог найти. Особенно «повезло» младшему лейтенанту Столетову. Ему достался настоящий американский «Браунинг». Здоровенная бандура. После первого боевого вылета с этим «слоновым ружьем» обычно уравновешенный и застенчивый Паша Столетов пообещал на следующий рейд взять с собой самого майора Вайкулиса в качестве стрелка. На что ему резонно заметили: радуйся, что не ДШК воткнули. Наши хронически недосыпающие после ночных авралов оружейники способны на все.
Выполнить свое обещание, естественно, Столетову не позволили, не дорос пока. Только пообещали при первой же возможности убрать из башни американского монстра и вернуть на место старый добрый ШКАС. Выпустили самолет в боевой вылет только из-за хронической нехватки исправных бомбардировщиков. Благодаря переутяжелению и дополнительному аэродинамическому сопротивлению от внегабаритного ствола максимальная скорость самолета снизилась на 4–6 км/ч, несколько вырос расход горючего. В итоге выполнявший обязанности заместителя по летной подготовке майор Чернов строжайше запретил Столетову брать бомбы в перегруз.
— Командир, как думаешь, кто первый на аэродром вернется: мы или Димка? — интересуется Макс.
Лететь до берега еще долго. В кабине одному скучно, не каждый может часами пялиться в окно и отрешенным взглядом следить за стрелками приборов. Остается излюбленный экипажами способ убивать полетное время: незатейливая болтовня на животрепещущие темы.
— Не знаю. Все может быть, — отзывается Ливанов.
— Мы идем группой. Скорость ниже. Сколько там по приборам?
— Триста десять. Сам же пять минут назад уточнял.
— Он разгонится до 350–380, — Макс размышлял вслух.
— И доползет до аэродрома с сухими баками.
— Может, он вообще сегодня не вернется?
— Сплюнь! — резко отреагировал Владимир.
Не хватало еще беду накликать. Суеверным Ливанов не был, обычный воспитанник советской атеистической школы, но в жизни все бывает. Тем более это уже вторая за сегодняшний полет оговорка по поводу Гордеева. Как бы действительно не разбился, погода над домом паршивая. Полчаса назад передали свежую метеосводку — над Северной Францией и Голландией плотная облачность. И не рассеивается, зараза! Англия прочистилась, а у нас все глухо. Только нижняя граница облачности местами поднялась до трехсот метров.
— Я говорю, — пояснил Макс, — Дима пошел через Эдинбург, пристроился там к немецкой группе и топает с ними в Норвегию.
— Лейтенант Гордеев это может, — согласился прислушивавшийся к разговору по СПУ Сергей Зубков, — он намедни рассказывал, что мечтает попробовать селедку по-норвежски.
— Брось. Не полетит он в Норвегию, его сейчас из Ла Буржа силком не вытянешь.
— Ну, да, — хмыкнул Макс, — втюрился Гордеев по уши. Третье увольнение, и все в гости к своей Саре спешит.
— Бывает. Заодно нас вытаскивает в город. Нельзя товарища на растерзание местным красоткам бросать.