Бомбардировщики. Полная трилогия

Максимушкин Андрей Владимирович

— А ты не помнишь?

— Да мне тогда не до звезд было, — девушка лукаво стрельнула глазками, — я больше на тебя смотрела. Такой серьезный и красивый мальчик.

— А я и не… — Володя смущенно кашлянул.

Он в то время на девчонок не заглядывался. Не до того было. Казалось, вокруг столько всего нового, интересного, везде надо успеть. Какие уж там девчонки!

— Я первая стеснялась подойти, ждала, когда заметишь. Вот Васька — он другой, простой, понятный. Помнишь, как за Аленкой ухаживал?

— Помню! — бухнул во все горло Володя. Девушка ему вторила звонким, будто колокольчик, заливистым смехом.

В

седьмом классе это было. Нежданно-негаданно втюрившийся по уши в девчонку из параллельного класса Вася Наговицын все никак не мог найти к Аленке подход. Она всегда была такой гордой, недоступной, чуточку заносчивой. Обычные мальчишеские ухаживания, например, соседа на глазах девочки поколотить, портфель ее до дома донести, букет нарвать — казались Васе обыденными и недостойными предмета его воздыханий. Хотелось поразить красавицу чем-то необычным, выделиться, да так, чтоб ее сердце сразу растаяло.

Целую неделю Вася ходил, как в воду опущенный, мрачный, задумчивый, вечно нечесаный. Одноклассники гадали, что это с Наговицыным случилось, не заболел ли? Наконец у парня в голове созрел план. К сожалению, не вовремя и не к месту, но это только потом стало понятно. Первоначально план казался понятным и гениальным до безобразия.

Алена Фролова жила на четвертом этаже, и как раз под ее окнами росла старая ветвистая береза. Замысел заключался в том, чтобы нарвать букет и, поднявшись по дереву, положить цветы на подоконник комнаты предмета вожделений. Поделившись задумкой с Володей, Василий рвался немедленно бежать, воплощать идею в жизнь. «Если партия Днепрогэс строит, то чем я хуже?» — заявил он слегка опешившему корешу. Делать нечего, нельзя товарища в беде бросать. Пришлось отвлечься от возни с пойманным накануне ужом и идти подстраховывать приятеля.

Дело было летом. Каникулы. День будний, до обеда далеко. Все взрослые на работе. На беду посоветоваться не с кем, да и не стали бы мальчишки посвящать в свои планы старших — сами с усами. Сказано — сделано. Цветы ребята благополучно нарвали в городском парке. Обошлось без приключений. Никто и не обратил внимания на двух пионеров, воровато оглядывавшихся, обрывая клумбу перед бюстом Ленина.

Правда, у ворот ребятам встретился дядя Степа, при полном параде, в новенькой, отутюженной энкавэдэшной форме прогуливавшийся под ручку с учительницей русского языка Катериной Митрофановной.

— Куда собрались, шкеты? — первым поприветствовал ребят энкавэдэшник.

— Здрась, — машинально кивнул Володя.

— Здравствуйте, Катерина Митрофановна, мы тут гербарий собираем, — нашелся Вася, при этом букет он прятал за спину.

— Гербарий?! — хохотнул дядя Степа, по-другому Степан Анатольевич. — Смотрите из-за зазнобы не передеритесь.

Настроение у него было хорошим. Наверное, погода способствовала, а скорее всего, пальчики молодой незамужней учительницы на его предплечье.

Бочком протиснувшись в калитку, ребята со всех ног припустили по тротуару. Вот и знакомый дом. Вот и береза. К счастью, на скамейке у парадной никого не было. Марья Михайловна, пожилая соседка Фроловых, вечно досаждавшая мальчишкам своим ворчаньем и нотациями, только что скрылась за углом, в булочную собралась. Дворника и других посторонних в пределах видимости не наблюдалось.

С первой проблемой — как получше удержать букет, пока Вася будет

взбираться по дереву — справились шутя. Найденным в кармане у Володи куском бечевки цветы перевязали и укрепили на плече Васи. Со второй проблемой, как добраться до нижних веток, пришлось повозиться. Оглядевшись по сторонам, ребята подтащили к дереву скамейку и взгромоздили на нее найденную во дворе старую бочку.

Получилось достаточно надежно. Во всяком случае, сооружение не развалилось под ногами древолаза, пока тот подбирался к нижней ветке. Подтянувшись, Вася взобрался на толстую ветвь, отходящую от ствола почти под прямым углом. Дальше пошло как по маслу. Паренек быстро поднялся по стволу на уровень четвертого этажа. И букет умудрился не потрепать. Осталось проползти по ветке до стены и положить цветы на подоконник.

Володя, отступив к тротуару, с тревогой в глазах наблюдал за товарищем. Вот Васька стоит, прижавшись к стволу. Дерево покачивается, макушка гнется. Видно, что товарищу приходится прилагать немало сил, чтобы удержаться.

— Вот сорванец! — Володя непроизвольно дернулся от прозвучавшего прямо над ухом возгласа.

Он и не заметил подошедшего со спины дворника. Впрочем, Митрич и не спешил поднимать шум, уперев руки в боки, он стоял и глазел на забравшегося на дерево пионера.

Вася тем временем присел и, вцепившись руками в ветку, пополз по ней. До стены он добрался благополучно, несмотря на цеплявшиеся за одежду сучья и мешавшие двигаться ветки. Но когда Вася почти добрался до цели, возникла одна непредвиденная сложность. Под тяжестью паренька ветка прогнулась, и теперь он оказался значительно ниже вожделенной цели. Первым это заметил Володя, Вася, видимо, пока еще ничего не понял, он продолжал упрямо ползти вперед.

— Ветка! — несмело крикнул Володя, опасаясь напугать товарища резким окликом.

— Он не слышит, — глубокомысленно заявил Митрич. Неожиданно лицо дворника переменилось. Подпрыгнув, он бросился к дереву, на ходу вытаскивая из кармана свисток.

— А ну, слазь! Слазь, кому грят! — только сейчас до дворника дошло, что на его глазах творится какое-то непотребство, или того хуже, хулиганство.

— Живо вниз! Слазь, сорванец!

Наконец до Васи дошло, что что-то идет не так. Приподняв голову, он попытался оглядеться по сторонам. Мешали листья и ветки. Перед глазами стояла только желтая кирпичная стена и виднелся нависающий над головой карниз. Ошеломленный неожиданно возникшим препятствием, Вася не нашел ничего лучшего, как попытаться приподняться на качающейся и готовой выскользнуть из-под ног ветке. При этом он снял с плеча букет.

Володя начал догадываться, что задумал его дружок. От одной этой мысли в груди похолодело. Неужто решил прыгнуть?!

— Дядя Митрич, не кричите. Он сам спустится и все объяснит.

— Я те дам! Ишь, заступник нашелся! Кому говорят, живо вниз! — похоже, дворник вознамерился лезть на дерево за озорником.

Вася размахнулся и ловко закинул букет на подоконник. Затем он опустился на корточки и пополз спиной вперед к стволу. Тем временем внизу, у парадной, собралась толпа. Прохожие останавливались, привлеченные свистом дворника, и пытались выяснить — в честь чего такой шум? Сам Митрич, сообразив, что история вполне может выйти ему боком, колотил черенком метлы по стволу и ругался на чем свет стоит.