Бомбардировщики. Полная трилогия
Шрифт:
Полночь. Начало первого. Дальние бомбардировщики один за другим возвращаются с задания. На летном поле шум и суета. Приземляющиеся машины откатывают к стоянкам и тут же снаряжают к следующему вылету. Механики и оружейники сбиваются с ног, но стараются уложиться в заданный жесткий норматив.
Одновременно люди суетятся вокруг тяжелых многомоторных туш «ТБ-3». Командир транспортного полка полковник Максимов и сам вроде бы рад перенести подготовку самолетов на более позднее время, но не может — час назад получил категорический приказ: утром поднять полк и идти на бомбежку вражеских объектов на Корнуолле.
Овсянников
Как бы то ни было, полковник Максимов сумел наладить работу своей инженерной службы и сагитировать летный персонал на помощь механикам. С матом-перематом, но работа у транспортников движется. Бомбы коллегам выделил Овсянников, он же дал два бензозаправщика. Все, что мог. Дал бы и больше, но самому не хватает. Заправка одного «ДБ-3» занимает до часа времени, а «ДБ-ЗФ» еще дольше. Много горловин, медленное перетекание бензина, узкие трубопроводы, все это требует времени, а времени нет.
Суета, беготня, неразбериха, люди мешают друг другу, путаются между самолетами. Ребята полковника Максимова под шумок пытались угнать бензозаправщик, что, естественно, не добавило спокойствия и умиротворения.
Подходившие к КП по одному летчики дальнебомбардировочного полка первым делом пытались насесть на своего командира и выпытать, когда и куда следующий вылет. Ребята были возбуждены и рвались в бой. Всем хотелось повторить успех первого за эту ночь удара.
Сам Овсянников в небо не поднимался, командовал с земли, но уже успел составить свое собственное мнение о результатах удара. Если разведка не ошиблась, а штурманы не промахнулись — полк действительно разбомбил аэродром в Дарксфорде. И это если ребята по ошибке не вышли на ложную цель. Майор Чернов в небе над Каналом передал на землю подробный и точный доклад о налете, по его словам получалось, что самолетные стоянки точно накрыло бомбами, на земле замечены пожары, вражеская ПВО ведет ураганный неприцельный огонь.
Что ж, одну работу мы сделали, остается дозаправить самолеты, принять бомбы и лететь на Турнхаус. Начиная с этой ночи, корпус переключился со стратегических объектов на работу по военным объектам. Для летчиков это означало — короткие вылеты в ближний тыл противника, поиск аэродромов, военных лагерей, железнодорожных станций, районов сосредоточения войск, и так по два-три раза за ночь.
Для командования же смена профиля означала новую головную боль. Слишком велика вероятность ошибки, слишком велик риск, что осветители и разведчики выведут ударные группы на ложные цели или не имеющие особого значения населенные пункты. А это означает, что люди рисковали зря и на следующую ночь опять придется искать те же самые объекты.
Аэродром бурлил. Летное поле освещено, в начале посадочной полосы в небо упирается столб света мощного зенитного прожектора. Именно такие моменты Овсянников не любил. После английских налетов он глядел на небо с опаской. Аэродром и все
Мало того — осветители и прожектора слепят зенитчиков и наблюдателей. Сейчас они не видят даже звезд над головой. На посадку заходят наши самолеты. Гул моторов над головой. На летном поле и у стоянок суета, заправщики снуют, бомбардировщики стоят открыто, на земле лежат тонны бомб. Опасный момент, свалившаяся с неба эскадрилья «Бленхеймов» или «Веллингтонов» может натворить дел.
Ко всему прочему подполковника раздражала неразбериха с подготовкой к вылету двух полков одновременно. Да тут еще полчаса назад пришлось выделить три машины для перевозки прибывших по железной дороге десантников. Первая партия должна подъехать к воротам с минуты на минуту.
— Проклятье! — невольно срывается с губ подполковника.
Все не вовремя, все скомкано и делается через задницу. Вновь прибывших людей приходится где-то размещать. Бараки и палатки для них готовы, но нужны еще постели, горячая еда к утру, надо выделить время для разговора с командиром десантников, сразу объяснить прибывшим правила поведения на воздушной базе, провести кое-какой ликбез по технике безопасности.
— Товарищ подполковник, телефонограмма из штаба дивизии, — докладывает дежурный.
— Читай! — Из-за шума в помещении штаба и на крыльце Овсянников не расслышал телефонный звонок.
— Генерал-майор Семенов требует разделить полк на две группы и нанести удары по аэродромам Турнхаус и Мидлтон. Время вылета прежнее.
— А время на штурманскую прокладку? — горько усмехается подполковник.
— Сообщают, что ваш рапорт о присвоении новых воинских званий и присвоении правительственных наград удовлетворен, — невозмутимым тоном продолжает младший лейтенант, — рапорт комдива тоже удовлетворен.
— А это еще что такое?
— Вам, товарищ полковник, и подполковнику Чернову присвоены очередные звания, — в глазах дежурного играют бесовские огоньки. Знает, чертяка, как новость подать.
— Поздравляю, полковник! — первым реагирует Андрей Иванов.
— Да иди ты! — Овсянников пытается отмахнуться от комэска, но не тут-то было.
Командира полка окружили со всех сторон.
— Поздравляем с полковником, товарищ командир!
— Давно пора. Теперь в звании с самим комкором сравнялись, — расплылся в широкой белозубой улыбке верный Савинцев.
— Благодарю, ребята. Спасибо вам большое. — Овсянников попытался улыбнуться.
На глаза Ивана Марковича навернулись предательские слезинки. Пожимая протянутые руки, полковник не знал, что говорить. Слишком все неожиданно. Семенов-то! Ну, генерал! Ну, удружил! Сколько с ним спорили и ругались, сколько раз Овсянников был готов к тому, что его снимут с полка, а вот ведь как все повернулось. И ни одним словом черт не обмолвился!
Полковник Овсянников протолкался на крыльцо. Ему остро хотелось вдохнуть полной грудью свежий ночной воздух. Ребята все поняли и вежливо расступились, уважая право командира на минуту одиночества. Подходивших к штабу летчиков аккуратно перехватывали, предупреждали и просили пока не докучать Ивану Марковичу. Впрочем, судя по доносящемуся до крыльца шепоту, просто так товарищи от командира не отстанут. За обедом поднимут здравицу, если не вином, так виноградным соком. Появилась в полку такая мода.