Бора-Бора
Шрифт:
Что же это за корабль такой – если, конечно, эту громадину можно было назвать кораблем! – и что за великаны управляли им?
Конечно, никто из команды катамарана никогда не видел, да и не слышал о существовании подобных судов. И хотя некоторые предполагали, что это просто галлюцинация, мираж, Мити Матаи все же приказал человеку-память запомнить: огромный корабль неизвестного происхождения прошел рядом с ними, как только они вошли в Пятый Круг.
На следующий день необычный эпизод был запечатлен на животе Ветеа Пито, чье тело начало уже покрываться замысловатой татуировкой, которая в один прекрасный день должна
Командой «Летучей рыбы» овладела глубокая депрессия, и, хотя никто не упоминал о возвращении на Бора-Бора, многие размышляли о том, что дело, за которое они взялись, сильно превосходило их возможности.
Женщины паи ваинес изо всех сил старались приободрить мужчин: они пели, танцевали и делали все возможное, чтобы превратить обычный ужин в настоящий праздник, в заключении которого человек-память рассказывал старые истории, в которых делал упор на героические деяния предков.
Осознав, что пришло время поднять дух охваченной печалью команды, в один из вечеров Мити Матаи взял слово и поведал о своем легендарном путешествии, о котором все присутствовавшие уже давно хотели услышать из его собственных уст.
– В день, когда старый правитель Матуа понял, что бог Таароа скоро призовет его к себе, он решил, что настал момент отречься от престола в пользу своего сына Памау. Он приказал направить послов на острова Первого Круга, оповестить их правителей о принятом решении и пригласить их на церемонию. Дело обычное. Так поступали всегда, стремясь укрепить дружеские отношения с народами, с которыми жили в мире и согласии.
– Я помню эту церемонию, – заметил орипо. – Это было прекрасно, и я запомнил много новых имен.
– Завидую тебе, – сказал Мити Матаи. – Я там не был, так как мой отец, который в то время был великим навигатором Бора-Бора, получил приказ отправиться на юг, к архипелагу островов Тубаи, чей король приходился вторым дядей Памау. – Он нарочно сделал паузу, так как заметил, что сидящие вокруг него моряки с жадностью ловят каждое его слово. – Я помню, – продолжил он, – что пора для такой поездки была неподходящей и отец посчитал путешествие опасным. В это время года ветры дуют всегда в противоположном направлении. Но, как известно, смерть, невзирая на ветры, не ждет, и мы вышли в море, как нам было приказано.
– Правитель умер, так и не успев провозгласить преемником своего сына. – Человек-память, как всегда, не сомневался в своих словах. – Он отдал богам душу как раз в тот момент, когда Великая Одинокая Дама взошла над мысом Матира. Это была его путеводная звезда в мире мертвых.
– Да, – согласился великий навигатор. – Нос его смертью разверзлась сама земля, и духи вышли в наш мир, потому что, когда мы уже шли в архипелаге Тубаи, вдруг небольшой остров, который мы только что оставили позади, взорвался. Казалось, что мир разлетелся на куски. Камни и огненные шары посыпались с неба и стали падать на палубу, убив двоих людей, а потом, спустя немного времени, огромная волна высотой с гору Отеману подняла пирогу на гребень и понесла с такой скоростью, что даже дельфины не могли нас догнать.
– Ну так это был вовсе не циклон, как ты все время говорил, – удивленно воскликнул Тапу Тетуануи. – Это было настоящее цунами!
– Циклоны, хотя на деле я их не считаю настоящими циклонами,
– Должно быть, ей это удалось благодаря огромному опыту капитана, – тихим, дрожащим голосом прошептала Ваине Типание. – Мой дядя Маи был одним из тех, кто погиб на борту той пироги.
– Я помню Маи, – сказал Мити Матаи. – Это был мужественный человек, хотя не знаю, почему однажды утром он проснулся с полностью белой головой. А через месяц он замерз.
– Не могу понять – как можно умереть от холода? И каким же должен быть тогда холод? – поинтересовалась Ваине Типание.
– Я тоже не смог бы понять, – признался капитан, для убедительности помотав головой. – Даже сегодня, спустя столько времени, я себя спрашиваю: правда ли все то, что мне пришлось испытать на собственной шкуре, или это всего лишь приснившийся, а не пережитый кошмар?..
После этих слов он крепко задумался. Но на этот раз было очевидно, что пауза не рассчитана на публику.
– В одну из ночей, к утру, когда влажный ветер сделался особенно холодным и пробирал до костей, я, как никогда прежде, ясно осознал все, что мне довелось перенести, и поклялся вернуться домой. Однако с тем же успехом я мог поклясться купить звездный луч вместе с солнечным сиянием.
Все слушали его затаив дыхание, пытаясь представить, как холод может убить человека. После долгого молчания Мити Матаи решил возобновить свое повествование.
– Как я уже говорил, – продолжил он, – однажды, когда огромные волны улеглись, начал дуть северо-восточный ветер, суровый пафа’ире. А как вы знаете, его направление абсолютно противоположно направлению марааму, но он столь же постоянен. Этот ветер по силе превосходит все прочие ветра во всех прочих морях, что находятся к югу от островов Тубаи.
– А весла? – неожиданно спросил Тапу Тетуануи. – Почему вы не гребли?
– Грести? – удивился его капитан. – У нас едва хватало сил, чтобы откачивать время от времени воду, которая сочилась из всех швов… Мы были похожи на высушенные стебли травы, которыми, шутя, играет ветер. И хочу заверить вас, хотя и не могу объяснить почему, холод так сковывал наши руки, что пальцы наши были скрюченные и походили на когти.
– Не может быть! – раздался из третьего ряда чей то голос.
– Может! – твердо произнес великий навигатор. – Холод вызывает очень странные ощущения. От него будто все тело парализует. Ты дрожишь и стучишь зубами. И эту дрожь невозможно унять.
– Это, наверное, было ужасно!
– Именно, – согласился рассказчик. – И если бы в это время появилась теаета-мао, мы бы предпочли погибнуть от ее зубов. – Он горько улыбнулся. – Но даже акулы не осмеливаются сунуться в эти воды. Только киты да тюлени могут переносить тот страшный холод. Вскоре мы обнаружили, что даже маи-маи прекратили сопровождать нашу лодку, лишив нас всякой надежды на пропитание.