Бора-Бора
Шрифт:
Тридцать мужчин и женщин с «Летучей рыбы» провели остаток дня в тени натянутых наподобие тента парусов, пытаясь продумать до мельчайших деталей план захвата острова. Основной упор делался на то, кто и как будет действовать, как только команда ступит на землю.
Когда с первыми порывами ветра и появлением небольших красных облаков стало ясно, что циклон набирает силу, они снова снялись с места и, как только совсем стемнело, подошли к северному проходу в лагуну. К этому времени ветер, завывания которого больше походили на плач, уже яростно рвал снасти, будто заранее сожалея о предстоящих разрушениях.
Море у них за спиной уже начинало
Налегая на весла, они в темноте подошли к заранее выбранному месту – небольшой бухточке, закрытой от восточных ветров, ибо Мити Матаи хорошо знал, что в той части океана тайфуны всегда налетали с юго-востока и уносились на северо-запад.
Два человека, стоящие на носу, постоянно измеряли глубину, и, когда до песчаного дна оставалось метров пять, главный навигатор отдал приказ стать на якорь.
21
Банка – отмель, резкое возвышение дна океана, иногда образующее остров. – Примеч. ред.
Десять вооруженных воинов спрыгнули в воду и быстро рассредоточились по пляжу, готовые в кромешной ночной тьме отбить внезапное нападение. Несколько минут спустя на воду спустили вспомогательное каноэ и начали освобождать катамаран от домашних животных и остатков провизии, а также от мачт и парусов.
Каждый раз каноэ возвращалось до отказа груженным тяжелыми камнями, которые укладывали в трюм катамарана.
Порывы ветра между тем становились все сильнее. В воздухе закружили первые пальмовые листья, сорванные с деревьев.
Когда от «Марара», некогда сделанным Теве Сальмоном, остался лишь остов, отдаленно похожий на прекрасный катамаран, Мити Матаи приказал заполнить трюм водой, и через несколько минут судно легло на песчаное дно лагуны.
На первый взгляд это могло показаться абсурдом, но капитан хорошо знал: под водой ему удастся сохранить лодку лучше, чем если бы ее вытащили на берег.
Никакой ураганный ветер не выбросит теперь катамаран на берег, а внутри защищенной коралловыми рифами лагуны, на глубине пяти метров, его не повредят даже самые сильные волны.
Они вытащили каноэ на песок и спрятали его в густой поросли, для надежности неглубоко вкопав в землю, а после этого и сами члены команды укрылись в небольшой пещере, в которой два дня прятался со своими разведчиками Роонуи-Роонуи.
– Отлично! – заметил военачальник, к которому с этого самого момента переходила вся власть. – Сейчас самое важное – отдохнуть, так как завтра нам предстоит очень трудный день.
Однако справиться с всеобщим напряжением было нелегко, да и завывание ураганного ветра, достигающего скорости более ста пятидесяти километров в час, который, казалось, еще немного – и унесет остров прочь, спокойствия не добавляли. Когда стали гнуться и трещать выворачиваемые с корнем деревья, а грохот разбивающихся у подножия пещеры океанских волн достиг всех мыслимых пределов, то сомкнуть глаз не смог даже всегда флегматичный человек-память.
Тапу Тетуануи неделями, готовился к встрече с дикарями, но абсолютно не был готов к встрече с неуправляемыми силами природы, когда казалось, что все, созданное
Сидя на корточках в нескольких метрах от входа в пещеру, Тапу ясно видел распарывающие небо, похожие на смертоносные копья молнии, наводящие ужас на все живое. Они с треском разносили в щепки верхушки пальм или с бешеной скоростью проносились над огромными волнами, после чего по их гребням плясали зеленоватые блики.
Яростно завывающий, словно дикий зверь, ветер набрасывался на океан и поднимал такие волны, что перепуганным людям казалось, что еще немного, и их вместе с островом поглотит океанская пучина. По склонам возвышенностей сбегали бурные грязевые потоки, по которым в сторону лагуны неслись огромные камни и вывернутые с корнем деревья, разрушая на своем пути хрупкие постройки. Лежащие на пляже перевернутые пироги вместе с десятком людей, пытавшихся их спасти, были унесены в открытый океан.
От посевов ничего не осталось, а большинство смертельно перепуганных животных в безумной панике разбегались в разные стороны и в итоге погибали.
Сколько бы ни искали люди Бора-Бора верного союзника, лучшего им никогда бы не удалось отыскать.
Перед самым рассветом ветер почти утих, а как только стало светать, установилась полная тишина. Но когда Роонуи-Роонуи велел своим людям приготовиться к бою, Мити Матаи поспешил успокоить его, сказав, что это всего лишь глаз бури [22] , который очень скоро возобновится вновь с той же, а может быть, и с большей силой, но на этот раз уже без предупреждения.
22
Зона затишья в центре тропического циклона, где небо безоблачно и дует легкий ветерок или же его и вовсе нет. Однако вокруг «глаза» бушует страшный ураган, скорость ветра при котором может достигать 400 км/ч. – Примеч. ред.
Так и случилось. Где-то в полдень главный навигатор сказал, что ураган скоро закончится, и велел разложить небольшой костер, в котором моряки и воины стали обжигать ветки с заостренными концами.
Этими ветками они затем принялись разрисовывать друг друга, нанося на тела узоры, напоминавшие татуировки на коже пленника, после чего паи ваинес обрезали им волосы, оставляя лишь короткие локоны по бокам головы. В конце концов мужчины Бора-Бора, если уже совсем тщательно их не рассматривать, стали походить на настоящих Те-Оно.
Оставалось только подождать, когда закончится дождь.
К полудню ливень прекратился, за ним утих и ветер, и, когда на небосводе стало появляться мутное солнце, Роонуи-Роонуи, которому не терпелось отомстить дикарям за все причиненные его народу обиды, велел людям выступать.
В пещере остались только женщины, человек-память да Ветеа Пито, которому ни в коем случае нельзя было показываться на глаза врагам – тело ныряльщика украшала карта-татуировка, по которой моряки должны были найти путь домой. Остался также и Мити Матаи, жизнь которого была священной, ведь только от него зависело, вернуться ли люди Бора-Бора на свой остров.