Бора
Шрифт:
Спустя несколько дней космический корабль «Рулетка» прилетел на планету Бара. Около двухсот учащихся являлись невольными пассажирами этого межпланетного лайнера. Выжившим немедленно предоставили все условия для нормальной жизнедеятельности: чистую одежду, здоровое питание, душ, туалет, а также уютное место для проживания.
– Вы знали, чем занимается ваш отец? – доносился строгий голос.
– Нет, – отзывался тихий шёпот.
– Ваш отец рассказывал что-то вызывающее опасение или озвучивал странные мысли?
– Нет.
– Вы
– Да.
– Вы замечали за ним ранее странные необъяснимые поступки или признаки шизофрении?
– Нет.
– Он передавал вам какую-либо информацию?
– Нет.
Поджав острые колени к подбородку, девушка, застыв в позе эмбриона, сидела на мягком стуле в тёмном кабинете допросов и отвечала на очередные вопросы следователя. Утыканная датчиками, Мира устремляла пустой взгляд в пол, в сотый раз прокручивая в голове несколько страшных часов, навсегда изменивших её жизнь.
– Она точно говорит правду? – в сомнении поинтересовался майор, чья фигура словно статуя возвышалась над девушкой.
– Датчики не фиксируют ложных сигналов, – пожав плечами, произнесла следователь.
– Ладно, полагаю, Соколов не был полным кретином и не стал бы впутывать собственного ребёнка в свои тёмные делишки.
Хлопнув тяжёлой дверью, высокий мужчина стремительно вышел, оставив допрашиваемую со следователем наедине.
– Тебе нужен психолог? – неуверенно осведомилась женщина.
– Нет, – не меняя тона, вымолвила Мирослава.
– Послушай… – замявшись, продолжила следователь, – ты не должна винить себя в грехах отца. Ты ни в чём не виновата. Понимаешь?
Подняв на неё тусклый, наполненный слезами и отчаянием взор, юная особа дала понять, что более не намерена продолжать беседу. Глубоко вздохнув, следователь кивком указала в сторону выхода, освобождая бывшую подозреваемую.
«Это кошмарный сон, – твердила Мира, – я должна проснуться». Лёжа в кровати, она нервно сотрясалась в судорогах и, сжимаясь в комок, смотрела в серую стену широко распахнутыми глазами. Ни фотографии, ни карты памяти – ничего не позволили забрать с Селены, опасаясь дальнейшего распространения вируса.
Воскрешая в памяти родные черты, драгоценные складочки и морщинки, девушка с ужасом осознавала, что в один «прекрасный» день она может не вспомнить дорогие её сердцу лица. Похороненные под завалами, в пепле после массовой зачистки и последующей бомбардировки уже на мёртвой планете в тлеющем раю личные вещи и воспоминания навсегда остались в выжженной земле.
В корпусе, отведённом для выживших, в тесноте, но вполне уютно разместили около четырёх тысяч счастливчиков – если это определение подходило для описания измождённых и морально, и физически людей, которых не настигли ни вирус, ни шальная пуля, ни рухнувшие обломки некогда великих сооружений.
Докуривая очередную сигарету, сидя на перилах, Игорь осторожно озирался по сторонам. Истощённое тело его иногда будоражили неконтролируемые спазмы, а среди густых чёрных волос отчётливо
Мирослава, в отличие от товарища, не питала иллюзий, но в попытках отгородиться от страшной правды она продолжала медленно сходить с ума.
Спустя пару недель после трагедии границы Бары наконец открыли, но лишь для родственников выживших. Им предстояло забрать перенёсших трагедию ребят домой.
Строгий усталый взгляд упорно исследовал площадку для встреч – не успев отдохнуть после долгого перелёта, высокая девушка отправилась на поиски любимого брата. Ни тёмные волосы, ни карие глаза, ни смуглая кожа, ни даже яркая одежда не выделяли её из толпы, однако стройная спортивная фигура изящно маневрировала в толчее незнакомцев.
– Игорь! Игорь! – оглушительно воскликнула она, завидев родное лицо.
– Ох, Кира! – с облегчением отозвался парень, сжимая в крепких объятиях старшую сестру.
Отстранившись, девушка окинула внимательным взглядом бледное осунувшееся лицо, исхудавшее тело. Под впалыми глазами отчётливо вырисовывались синие круги. Сильно закашлявшись, юноша присел.
– Ты болен? – забеспокоилась Кира.
– Всему виной сигареты, – усмехнулся Игорь в ответ.
– Они же запрещены.
– Для пострадавших сделали исключение, – пожав плечами, пояснил он и после паузы добавил: – Жаль, только не все могут воспользоваться неожиданной привилегией.
– Интересно почему?
– Ну… мёртвые не курят.
Кроме всего прочего, на самочувствие выживших оказывал сильное воздействие местный климат. Высокая влажность, вечно хмурое небо, нескончаемые дожди – всё это было лишь каплей в бездонный океан. Как правило, именно грязный воздух, насыщенный вредными соединениями, тяжёлыми металлами и остатками кислот, негативно влиял на здоровье. Рабочие командировки сюда длились не более месяца и были разрешены лишь пару раз в год на одну рабочую смену.
– Ты выглядишь ужасно, – не без сожаления заметила Кира.
– Могла бы хоть сделать вид, что не всё так плохо, – съязвил Игорь, скривив губы в подобии улыбки.
Устроившись подальше от толпы на невысоком бордюре, Мирослава равнодушно оглядывала проходивших мимо незнакомцев. Редкие капли дождя, падая на бледную кожу, вызывали на ней лёгкое раздражение, обжигая плоть холодом и ядовитыми примесями.
– Мира! – радостно воскликнул знакомый голос.
Подняв глаза, девушка с удивлением увидела перед собой красивую молодую женщину.