Борьба страстей

Гамсун Кнут

Однажды молодой Александръ сказалъ Леонард:

— Ласточки уже прилетли. Не пора ли намъ пойти въ амбаръ, чтобы ты указала мн т бочки и ушаты, которые я долженъ починить для лтней ловли.

Она все еще не знала, съ кмъ иметъ дло, и отвчала съ насмшкой.

— Разв мн рискнуть?

Но насмшливое выраженіе ея лица вовсе не было уже такъ строго, и его двусмысленныя слова не вызвали ея гнва, какъ это бывало прежде. Она замчала, что любовь становилась съ каждымъ днемъ все сильнй.

Едва они успли войти въ амбаръ, какъ Александръ схватилъ ее въ свои объятія и сталъ цловать въ губы много, много разъ.

—

Ты совсмъ съ ума сошелъ! — сказала она и вся красная, запыхавшись, вырвалась отъ него.

— Что же, теперь мн придется завтра же уйти? — спросилъ онъ.

На этотъ разъ Леонарда совсмъ тихо отвтила:

— Это будетъ зависть оттого, какъ ты будешь себя вести.

— Я этого никогда больше не буду длать, — сказалъ онъ.

Но онъ не сдержалъ слова. Онъ постоянно лгалъ и не давалъ ей покоя своими ласками.

Насталъ день, когда, наконецъ, сердце Леонарды покорилось желанію смуглаго язычника. Первыя недли онъ абсолютно ничего не могъ добиться отъ нея, но въ начал четвертой недли глаза ея сдлались томными, и въ нихъ можно было прочестъ согласіе. И это произошло какъ разъ въ то время, когда стали распускаться почки на деревьяхъ, въ одно изъ тхъ безумныхъ свтлыхъ ночей, которыя бываютъ только на свер. Въ конц концовъ она стала даже спускаться къ нему съ обдомъ въ торфяную яму, хотя она могла сидть на берегу пруда, какъ она это и длала раньше. Но она хотла быть къ нему какъ можно ближе. Матъ сходила съума отъ безпокойства и длала все, чтобы помочь столяру. Леонарда говорила ей, что такъ оно будетъ и должно бытъ. Но она была какъ бы въ состояніи опьяненія и мечтала совсмъ о другомъ.

Этотъ бродяга Александръ стоялъ въ болот и рзалъ торфъ. Она спускалась къ нему, и его красота и молодость были всегда передъ ея глазами. Бывали дни, когда столяръ Конрадъ совсмъ вылеталъ у нея изъ головы, и эти дни не были для нея грустными днями.

Поздней весной возвратились съ рыбной ловли рыбакъ и его сыновья. Настало время посва и Александръ помогалъ въ работ. Но къ Иванову дню кончался срокъ его службы. Теперь ему становилось все трудне потихоньку видться съ Леонардой, такъ какъ братья слдили за ней и покровительствовали столяру Конраду. Ером того любовь капризна и когда она слишкомъ легко дается, ею быстро пресыщаются.

Молодой цыганъ мало-по-малу сталъ надодать Леонард. Она стала готовиться къ свадьб съ Конрадомъ.

Александръ сказалъ ей:- Въ первый же разъ, какъ ноги столяра вступятъ въ вашъ домъ, я убью его!

Но такъ какъ онъ уже усплъ надость Леонард, то она насмшливо отвтила:

— Такъ, такъ… А что ты сдлаешь во второй разъ?

Въ день Ивана Купалы въ дом столяра Конрада были назначены танцы, и Леонарда должна была туда хать. Въ тотъ же вечеръ у Александра кончался срокъ службы у рыболова.

Леонарда сказала Александру:- Перевези меня на ту сторону передъ тмъ, какъ отправиться въ путь.

— Куда теб надо хать? — спросилъ онъ.

— Это тебя не касается, — возразила она. Александръ сталъ собираться. Онъ сложилъ свои пожитки въ узелъ и сказалъ:

— Я готовъ.

Они спустились съ протоку и сли въ лодку. Море сильно поднялось съ тхъ поръ, какъ вскрылся ледъ, и перехать его можно было только съ опасностью для жизни.

Сидя на веслахъ, Александръ спросилъ:- Такъ, значитъ, ты дйствительно хочешь выйти за него замужъ?

— Да, — отвтила

она.

— Но я не кралъ твои вещи, — продолжалъ онъ. — Это длала твоя мать.

Нсколько секундъ она пристально смотрла на него, а затмъ воскликнула:

— Что ты говоришь?

— Она хотла посять между нами раздоръ. Но я догадался, куда она прячетъ эти вещи, и таскалъ ихъ теб обратно.

— Ты лжешь, ты лжешь, — повторяла Леонарда и не врила ему.

Цыганъ гребъ все небрежне и не смотрлъ, куда онъ гребетъ.

— Я теб не сдлалъ зла, — сказалъ онъ наконецъ. — Я бы могъ сдлаться порядочнымъ человкомъ, если бы ты захотла.

— А мн-то какое до этого дло? — возразила она, думая только о ссор. — Смотри, какъ ты гребешь? Мы надемъ на скалу.

Но онъ продолжалъ грести по-прежнему.

Тогда она громко повторила т же самыя слова, Онъ размахнулся весломъ, какъ бы желая послушаться ея, и весло сломалось.

Теперь они были въ безпомощномъ положеніи.

— Это ты нарочно сдлалъ, — сказала она, почувствовавъ въ первый разъ страхъ.

Онъ отвчалъ:- Конечно, ты не вернешься живою на берегъ!

Черезъ минуту раздался душу раздирающій крикъ. Лодка ударилась о скалу и разбилась. Въ одно мгновеніе цыганъ вспрыгнулъ на скалу. Оттуда онъ могъ видть, какъ Леонарду вынесло на поверхность. Онъ видлъ, какъ она перевернулась нсколько разъ внизъ головой на одномъ мст. Затмъ она пошла ко дну.

Все это увидли съ берега, и цыгана спасли.

Никто не могъ обвинить молодого Александра. Его весло сломалось, въ этомъ онъ не былъ виноватъ: просто случилось несчастіе.

Эту исторію мн разсказывалъ самъ Александръ сидя въ Акерхусской крпости, куда онъ былъ посаженъ за какое-то преступленіе.

СРЕДИ ЖИВОТНЫХЪ.

Я не знаю другой страны, гд было бы такъ много птицъ и зврей, какъ у насъ на родин. Я не буду упоминать морскихъ птицъ, тюленей и рыбъ, я здсь говорю о боле рдкихъ породахъ: объ орлахъ, лебедяхъ, горностаяхъ и медвдяхъ.

Все это я видлъ въ дтств.

Въ то время лса на моей родин оглашались громкими разнообразными голосами птицъ. Весной и лтомъ чурыкалъ тетеревъ, сидя на верхушк дерева. а зимой въ лсной чащ такъ громко кудахтала блая куропатка, что люди сосдняго имнія не могли разслышать собственныхъ словъ.

Вотъ какъ было тогда.

Года два тому назадъ, посл двадцатипятилтней отлучки, я возвратился на родину и спросилъ, есть ли еще тетерева и куропатки. Уже шесть лтъ, какъ они перестали водиться въ лсу. Казалось, что птицы покинули страну одновременно съ отъздомъ дтей. Такъ какъ на нашемъ большомъ остров никогда не появлялось ни одного англичанина съ винтовкой, то, слдовательно, птицы не были истреблены, а он просто переселились въ другое мсто.

Въ дтств мы цлыми днями возились съ животными и ухаживали за ними. Съ нкоторыми коровами мы были однолтками. Овцы и козы появились на свтъ посл насъ, и мы наблюдали за тмъ, какъ он росли и съ каждымъ годомъ становились все больше и больше; наконецъ, он длались такими большими и старыми, что на нихъ надвали колокольчики. На наши сбереженія мы покупали козамъ и баранамъ колокольчики. И вс эти маленькіе колокольчики съ разнообразными звуками такъ дивно звенли лтомъ въ лсу, сливаясь со звономъ большихъ колоколовъ, надтыхъ на коровахъ.