Борьба в эфире
Шрифт:
– Садитесь, – сказал Ли и, взглянув на меня, продолжал: – Да, вам обязательно надо побриться и расстаться с вашей шевелюрой. Гм, у нас нет парикмахеров – ведь у нас волосы просто не растут, нет ножниц и бритв. Положим, бритву можно было бы достать из музея. Но ведь это целая операция. Можно порезаться. Кровь, заражение крови, брр… Лучше я вам вызову продукт для уничтожения волос.
«Вызову продукт для уничтожения волос», что за странное выражение», – подумал я.
Ли подошёл к распределительной доске, скрытой цветами, и, что-то сказав, нажал
– Откуда это? – спросил я.
– Прислали со склада по автоматической трубе.
Взяв в руки пульверизатор и обернув меня простынёй, он спросил:
– Позвольте?
– Пожалуйста, – покорно ответил я и зажмурился, ожидая, что меня начнут спрыскивать. Но Ли только овеял меня какою-то пряно пахнущей струёй воздуха. И этого оказалось достаточно, чтобы мои волосы упали с головы как подрезанные, а лицо приобрело гладко выбритый вид.
Ли остался доволен своей работой.
– Отлично. С волосами вы разделались на всю жизнь и, право же, так выглядите гораздо лучше.
Посмотрев на лежащие вокруг меня на полу волосы, Ли вздрогнул всем телом и даже побледнел.
– Волосы вообще ужасны, но мёртвые волосы ещё ужасней. Простите меня, но я не могу заставить себя убрать их. Может быть, вызвать щипцы, щётки?
– Только щётку.
– Здесь пол моется автоматически, – как бы оправдывался Ли. – Но волосы, они… они могут засорить трубы. Их лучше сжечь. Знаете что, мы сожжём и ваш отвратительный костюм.
– Что? Сжечь костюм? Нет, благодарю вас!
– Но зачем он вам? Я вам вызову прекрасный костюм нашего покроя.
Рядом со мной оказалась ещё одна дверь. Ли открыл её и сказал:
– В этой небольшой комнате находится мусоросжигательная печь. Я вас очень прошу бросить в печь волосы, костюм и…
– Знаете что, ведь мы его дезинфицировали, убили всех микробов двадцатого века, оставим же его как музейный предмет, – схитрил я, желая спасти свой костюм от огня этого домашнего крематория.
– Ну что же, я согласен. Дайте, я сниму с вас мерку. Ваш костюм будет цел, но вы всё-таки наденете другой. Вот так. Вы значительно выше меня. Какой цвет вы предпочитаете?
«Хорош бы я был в голубеньком, чёрт возьми», – подумал я.
– Чёрный, серый, в крайнем случае, оливковый.
– Хорошо. Я вызову костюм. А пока раздевайтесь и поплавайте в бассейне. Бельё бросьте в этот люк в полу.
Ли вышел.
Я разделся и начал спускаться по белым ступенькам к воде. Но едва пальцы моей ноги коснулись воды, я вскрикнул от неожиданности, почувствовав уколы тысячи иголок.
– Простите, – услышал я голос Ли около себя, хотя его не было в комнате, – я забыл предупредить вас – вода электризована. Мы не можем обойтись без этого, электричество – это массаж для наших нервов. Я сейчас уменьшу ток.
Ли вошёл, повернул рычаг, разделся и бросился в воду.
Поплавав и поныряв, мы вышли. Купанье в электрической воде чудодейственно
– Теперь ещё одна электризация, – сказал Ли. – Сядьте на этот стул.
Я покорно уселся на стул, стоявший на чёрной эбонитовой площадке. И вдруг с концов прутьев «зонта» заструились потоки бледно-лилового света.
– Электрический душ. Хорошо?
– Да… да… о-очень хорошо, – сказал я, чувствуя себя как преступник, приговорённый к смерти на «электрическом стуле». Однако всё обошлось благополучно.
– Теперь вот сюда, – продолжал Ли распоряжаться мною, – пройдите к этому шкафу. Это, так сказать, автоматический доктор-контролёр. Дайте вашу руку. Так. Это сюда.
Ли приложил к моему пульсу и сердцу пластинки, прикреплённые к шнурам, и погасил свет. На экране появилась светящаяся кривая линия, она отмечала удары моего сердца.
– Да, сердце у вас немного не в порядке, – сказал Ли. – Посмотрим желудок, лёгкие.
На экране появилось изображение моих внутренних органов.
– Лёгкие в порядке. Но желудок сильно сокращается. Очевидно, на одном химическом питании пилюлями вам трудно существовать, – организм ещё не привык. Я закажу вам что-нибудь вроде каши и мусса. У нас также не все ещё перешли на пилюли. Есть любители более «существенной» пищи, хотя все эти блюда очень лёгкие и полужидкие.
Ли зажёг огонь.
Я вздохнул, вспомнив о хорошем куске мяса. Но об этом не приходилось и мечтать. Не убьют же они ради меня последнюю корову зоологического сада?
– Ну что ж, у вас всё относительно в порядке. А я приму электромассаж.
Ли, улёгшись на длинной скамье, нажал кнопку, и вдруг из-под скамьи вылезли какие-то руки-стержни, оканчивающиеся шарами, ручками, лопаточками. Все эти «руки» накинулись на тело Ли и стали мять его, тереть, пошлёпывать, барабанить, гладить.
Со стороны казалось, что Ли попал в лапы какого-то страшного паукообразного насекомого. Хорошо, что Ли избавил меня хоть от этого удовольствия. Я бы, наверное, заорал от страха, переломал суставы этих металлических лап и свалился со скамьи.
Но Ли чувствовал себя превосходно, переворачивался с боку на бок и повторял:
– Хорошо, отлично!
Наконец эта экзекуция кончилась. Ли быстро поднялся и оделся в чистую голубую тунику.
– А вот вам, – сказал он, подавая мне такую же тунику из серебристой ткани.
Я оделся. И когда посмотрел в большое зеркало, вделанное в стену, не узнал себя. У меня исчезли не только волосы на голове, но и брови. Костюм придавал мне самый странный вид. «Показаться бы на Кузнецком в таком виде», – подумал я.
– Теперь пять минут отдыха. Ложитесь на это плетёное кресло.
Мы легли. Свет опять погас. Вдруг стена против нас будто упала, открывая вид на берег моря. Луна зажигала изломы волн. Пальмы тихо качались. Я любовался зрелищем.
– Я люблю этот уголок Средиземного моря, – сказал Ли. – И часто вызываю его. Передача по радио, – добавил он. – Отдохнём, и я познакомлю вас с моей женой.