Борьба в эфире
Шрифт:
– Значит, мы обречены… – раздельно произнёс Клайнс.
– Да, мы обречены, как, впрочем, все живущие на Земле, – ответил Крукс.
– Это вы хорошо сказали, – возбуждённо проговорил Клайнс, – хотя, может быть, вы и не думали о том, о чём думаю я. Если обречены умереть мы, то пусть не позже, а вместе с нами умрут
На этом совещание было закончено, и все обитатели подводного города начали с отчаянной поспешностью готовиться в последнее путешествие. Так как все шли на смерть, сборы были невелики – нужно было только поднять на поверхность огромный воздушный корабль, перебраться на него и подняться на воздух.
Через несколько часов всё было закончено. Огромный город-корабль взмыл над землёй.
Все были так поглощены мыслью о предстоящей гибели, что совершенно забыли обо мне и Эа. Мы скоро разыскали друг друга и ушли подальше от всех, в нижнюю часть корабля, игравшую роль трюма. Здесь в огромных кладовых хранились всяческие запасы.
– Эа, неужели через несколько часов, быть может, минут мир погибнет? – спросил я.
– Да, мир может погибнуть, – ответила она. – Мы должны, если сумеем, попытаться предотвратить эту опасность. Но как?..
Мы посмотрели друг на друга, и вдруг наши глаза засветились мыслью, – мы уже знали, что одною и той же мыслью.
В этих трюмах должны быть запасы взрывчатых веществ, достаточные для того, чтобы взорвать весь корабль со всеми его обитателями и нами самими. Взорвать корабль прежде, чем Крукс
Не говоря друг другу ни слова, мы с Эа бросились на поиски.
Только бы успеть!..
Обежав несколько комнат, мы наконец нашли то, что искали. В мягких подушках на полках, снабжённых пружинами, лежали бомбы. Достаточно взорвать одну бомбу, как взлетит на воздух весь склад. Но мы взяли две бомбы – Эа тоже хотела принять непосредственное участие в спасении Земли.
С бомбами в руках мы в последний раз взглянули друг на друга.
– Прощай, Эа, – сказал я дрогнувшим голосом.
– Прощай! – тихо ответила она, и лицо её осветилось печальной улыбкой, как бледным лучом солнца, мелькнувшим между осенних туч.
Мы подняли тяжёлые бомбы и бросили их на пол.
Взрыв… Пламя… Ничто…
– Эа, Эа! – закричал я, сам удивляясь тому, что ещё могу кричать, и открыл глаза… На моём письменном столе горела лампа, а сквозь окно пробивался сумрачный свет московского утра.
– Наконец-то, – услышал я незнакомый голос. Это был голос врача.
– Что с Эа? Она тоже жива? – спросил я доктора, ещё не соображая, почему я вновь оказался в Москве.
– Лежите спокойно, – ответил врач. – Вы ещё бредите. Вы были очень больны, но теперь опасность совершенно миновала.
1928
Текст к переизданию подготовлен Светланой Александровной Беляевой, 1986 год.