Борьба за трон
Шрифт:
– В самом деле? – воскликнула она. – Я ничего не слыхала об этом.
– От вас нарочно все скрывали. Но я боюсь, что опасность еще не прошла.
– Это очень тревожное известие. Вы окажете огромную услугу друзьям, если расстроите замыслы этих негодяев. Вы уже говорили о вашем плане с полковником?
– Говорил. Он находит его слишком рискованным и старается убедить меня отказаться от этой попытки.
– Я тоже хотела отговаривать вас, Вальтер. Но, выслушав вас, я не могу не согласиться с вами. Поезжайте, я буду горячо молиться
– Вы меня подбодрили, – сказал он, целуя ее руку.
– Когда вы предполагаете отправиться? – спросила она.
– В самом непродолжительном времени. Мне нужно быть в Лондоне именно теперь, и долго ждать здесь не приходится.
– Вы едете один?
Он отвечал утвердительно.
– Мне очень хотелось бы ехать с вами, – продолжала она. – Но, к сожалению, это невозможно.
– Я понимаю, – промолвил он со вздохом. – Вы не можете оказать мне какую-нибудь помощь. Я должен сделать все один. Все приготовления я уже сделал, остается только приказать подать себе лошадь.
– Стало быть, нам нужно проститься сейчас.
– Так будет лучше. Передайте мой привет полковнику и отцу Джонсону.
С этими словами Вальтер прижал ее к своей груди. От охватившего их сильного волнения они не могли промолвить ни слова и расстались молча.
Минут через десять Вальтер шел уже к конюшням. Он был одет в дорожный костюм и нес с собой небольшой чемодан. По дороге ему попался полковник Тильдеслей, которому волею-неволею пришлось рассказать о задуманной поездке в Лондон.
– Должен вам откровенно сознаться, дорогой полковник, что мне не хотелось прощаться с вами, – сказал Вальтер. – Вы, конечно, легко поймете меня, почему и не осудите меня, надеюсь. Я сообщил свой план Беатрисе, которая передаст вам все подробности. Я надеюсь скоро вернуться и привезти вам хорошие известия.
– Если вы ничего не имеете против, – воскликнул полковник, – то я провожу вас до Престона.
– Напротив, я буду чрезвычайно рад, – отвечал Вальтер. – Это придаст мне бодрости.
В конюшне они нашли Горнби, который распорядился уже оседлать для Вальтера сильного коня. Сбоку седла были прикреплены пистолеты, а спереди плащ. Чемодан привязали сзади.
– Надеюсь, вы не сердитесь на меня, полковник, – почтительно сказал Горнби. – Но я не мог не помочь капитану Кросби в осуществлении плана, который, – одобрите вы его или нет, – имеет в виду вашу же пользу.
– Ты поступил правильно, Горнби, – отвечал полковник. – Если капитан решился привести в исполнение свой замысел, то я ничего не имею против этого. Будем надеяться, что все пойдет хорошо. А теперь распорядитесь оседлать мою лошадь поскорее!
– Как, и вы едете в Лондон, полковник! – воскликнул удивленный дворецкий.
– Тебя не касается, куда я еду. Я возьму с собою только одного грума.
Из своей комнаты, из которой открывался вид на въездную аллею, Беатриса видела, как Вальтер и полковник, сопровождаемые грумом, проехали
Беатриса долго следила за ним, пока они ехали по дороге. Когда всадники наконец скрылись из виду, она оторвалась от окна и воскликнула с выражением полного отчаяния:
– Увижусь ли еще с ним когда-нибудь?
Невесело ехал в Престон полковник Тильдеслей. Он никак не мог отделаться от предчувствия, что Вальтер напрасно подвергает себя опасности. Он не отговаривал его от затеи, но не мог и подбодрить его.
Сам Вальтер был в довольно хорошем настроении. Предприятие, которое он затеял, как раз соответствовало его характеру, склонному ко всякого рода приключениям. Мысль о неудаче как-то не приходила ему в голову. Напротив, он твердо верил, что ему удастся оказать огромную услугу как полковнику Тильдеслею, так и другим ланкаширским якобитам.
Когда всадники достигли Престона, и настало время проститься, полковник сделал попытку в последний раз отговорить своего спутника от дальнейшего путешествия и вернуться в Майерскоф. Но Вальтер ответил решительным отказом.
– Нет, полковник, я теперь уж не хочу возвращаться назад, – сказал он. – Не вижу причин, почему я должен отказаться от своего плана.
– Не будем больше говорить об этом, – отвечал полковник. – Скажу только, что буду сердечно рад видеть вас опять у себя здравым и невредимым. Но прежде, чем мы расстанемся, скажите, не нужно ли вам денег? Вот мой кошелек.
– Думаю, что я захватил довольно, – сказал Вальтер. – Впрочем, не откажусь от вашего любезного предложения.
Пожелав друг другу всего хорошего, они расстались, и каждый поехал своей дорогой.
Полковник Тильдеслей пробыл в Престоне часа два-три. Он поспешил повидаться с Тоунлеем, который жил в доме одного своего приятеля, и имел с ним продолжительный разговор наедине.
– Мы, несчастные якобиты, подвергаемся теперь большой опасности, – сказал Тоунлей. – Бог один знает, что с нами будет, если только обстоятельства не повернутся в нашу пользу. Мы все ждем восстания и вторжения, но ничего подобного нет и нет. Нам обещали освободить нас от узурпатора, а он все еще сидит на троне. Мы с вами, да еще лорд Молинэ, по-видимому, намечены в жертву, и я боюсь, что нам не удастся убежать и избегнуть заключения в тюрьму.
– Мне не хочется оставлять Майерскоф, – отвечал гость. – Иначе я, конечно, поспешил бы в Сен-Жермен, захватив с собою и мисс Тильдеслей. Но я должен еще дождаться возвращения из столицы капитана Кросби. По новостям, которые он привезет с собою, видно будет, что нам делать дальше.
– Очень может быть, что он и не вернется совсем, – промолвил Тоунлей, – и мы скоро услышим, что его заключили в Тауэр.
– По правде сказать, я этого не думаю; но если это случится, я немедленно отправлюсь во Францию.