Шрифт:
Валерий Железнов
БОСИКОМ ПО ЖИЗНИ
Босиком по жизни
Огрубели подошвы моих стоп, шлёпая босиком по бескрайним дорогам жизни, ибо нет на них ботинок с толстой подмёткой, которые могли бы защитить их от острых камушков, скользкой грязи и холодных осенних луж. Много вёрст за моими плечами и сколько их ещё предстоит пройти. Много заживших ран и ссадин на грубой коже. Боль этих ран научила многому. В долгом и трудном пути научился я ходить осторожно, огибая препятствия, посматривая под ноги. Но нет –
Вот так и душа моя не имеет защитного покрова, который бы укрыл её от грязи, согрел и защитил бы от острых колючек этих дебрей бытия. Как розовые пяточки младенца постепенно, в течение жизни, покрываются толстой кожей, так и душа моя огрубела в долгих скитаниях по извилистым дорогам жизни. Огрубела, но не превратилась в мёртвый булыжник, не покрылась суровой кожей ботиночной подмётки. До сих пор она осталась чувствительной к толчкам и уколам.
Кто-то, может, скажет: «Ну, и дурак! Не умеешь жить!». Возможно. Это ведь умные учатся на чужих ошибках, а дураки на своих. И пусть я допускал в жизни много ошибок, но я на них учился. Да, я учился на своих ошибках! И становился умней.
Сейчас я остановился на обочине и оглянулся назад. Много чего там осталось. Боль и страдания, обиды и поражения, яркие краски детства и восторг первой любви, открытия и неудачи, множество друзей и поверженных врагов. Всё это превратилось в груз опыта. Но своя ноша не тянет, и эти знания помогут мне в предстоящем пути. Я буду рад, если это поможет другим.
И снова в путь, ибо долго оставаться на обочине опасно, превратишься в камень, а остановишься на дороге, затопчут идущие следом.
Грязные ноги значительно чище грязной души.
Первый снег
Прогноз погоды не был оптимистичным: по области дождь, порывистый ветер, температура 0, +5.
И вдруг с утра повалил снег! Густой, густой. Большими хлопьями валил он с неба. Шматками влажной ваты ложился на всё, всех, и вся. Ночной промозглый ветер затаился где-то среди ветвей замершего сада. Первый снег всегда долгожданен, он приносит некую радость, осветляет серость осенней хмари, прикрывает надоевшую уже грязную слякоть. И пусть он не долговечен, он скоро растает, но в его свежести слышен голос зимы.
А этот снег выпал слишком рано и неожиданно обильно. Ещё не настала пора «Золотой осени». Зелень кругом. Румяные яблоки, не до конца сбитые ветром, висят на ветках. Он валил весь день, до темноты, толстым тяжёлым одеялом закрыв обалдевшую растительность. Куст пиона свалился на землю, упругая малина поникла, смородиновые кусты превратились в белых медвежат, а яблони… Яблони окутались белым влажным кружевом.
Урожай яблок в этом году богатый. Ветки деревьев едва выдерживали тяжесть сочных плодов, склоняясь почти до земли. Собрать урожай не пришлось, и жёлто-розовые наливные яблоки так и остались висеть на ветвях. Осенний ветер пытался стряхнуть их, но лишь наполовину освободил натруженные ветви от тяжести. Яблони слегка приободрились и воспряли.
А тут такое…! Влажный обильный снег
На следующее утро снег растаял. Листья яблонь окружила траурная кайма, а простудившиеся яблоки покрылись коричневыми пятнами.
Осень. Пора увядания. Немного грустно. Но остались снимки.
В альбоме рядом две фотографии: яблони, усыпанные яркими крупными плодами, лоснящимися на солнце, и те же яблони под кружевом первого снега.
Что такое счастье? Мудрецы издревле спорят об этом. Но я знаю, по крайней мере, одного счастливого человека. Я вижу его в зеркале каждое утро. Желаю и вам почаще видеть счастливого человека в своём зеркале!
Два вокзала
(путевые заметки)
На самолёте мы не полетели. Всё мотаемся по заграницам, а свою страну уже давно не видели изнутри. Поэтому отправились поездом, с пересадкой в первопристольной.
Прибыли на Ленинградский вокзал утром, вышли из вагона на перрон, и направились к выходу. Ничего особенного: вокзал как вокзал, почти такой же, как Московский в Питере, только архитектура несколько другая. Да и не в архитектуре дело. А просто атмосфера похожая.
Далее нам следовало перебазироваться на Казанский вокзал, а оттуда на восток. Стоит ли описывать суету и какофонию привокзальной площади? Тем, кто хоть раз совершал путешествия поездом нет надобности это напоминать. Тут всё ясно; казалось бы, совершенно хаотичное движение людей и транспорта, при внимательном рассмотрении, подчинено определённым законам логистики. И это правильно.
Попав на Казанский вокзал, мы сразу очутились в несколько ином измерении. Есть у современной молодёжи хлёсткое выражение "отстой!". Так вот другого выражения я не подобрал – именно отстой. Сразу шибанул в ноздри запах этого отстоя. Не скажу, что было очень грязно, но старое здание впитало в себя множество запахов, отнюдь не радующих обоняние. Миазмы общественных туалетов, залежалого тряпья, давно не мытых человеческих тел и нестиранных носков смешивались в безумный коктейль с тошнотворным ароматом вокзальных буфетов. И во всём этом витали молекулы дешёвого освежителя воздуха.
До поезда оставалось не более трёх часов, и гулять по столице не было смысла. Надо где-то пристроиться. Места в залах ожидания были, но нам местечко нашлось не сразу. Наконец нашли пару чистых кресел в окружении приличных соседей. Устроились, расположились, перевели дух. От нечего делать, я стал глазеть на публику. Давненько я здесь не бывал. Последний раз я ехал через Казанский вокзал ещё в школьном возрасте. Тогда деревенского парнишку поражал столичный размах. Красивое, старинное здание производило впечатление. Но, знаете, с тех пор немногое изменилось. В старое здание вокзала просто напихали разных современных прибамбасов – в изобилии игровые автоматы, пёстрая, кричащая реклама, бары и буфеты с яркими заграничными этикетками, турникеты, камеры слежения. А в остальном это был всё тот же старый пошарпаный суетливый вокзал. И потоки людей.