Босс
Шрифт:
Уолкотт ответил на следующий день:
МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ ПРИПИСАЛО К ТВОЕМУ ОТДЕЛУ СНАБЖЕНЦА ТЧК КАПИТАН ДУРЕНБЕРГЕР ПРИБУДЕТ В САМОЕ БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ ТЧК ГЕНЕРАЛ МАРШАЛЛ ЛИЧНО ПОПРОСИЛ ПОЛКОВНИКА ДОНОВАНА ОКАЗЫВАТЬ ТЕБЕ ВСЯЧЕСКОЕ СОДЕЙСТВИЕ ТЧК ДЕРЖИ МЕНЯ В КУРСЕ.
Джек дал личное поручение Жан-Пьеру Бельвилю, который по-прежнему работал на «Лир бродкастинг». Француз, как обычно, не подвел. Днем позже в семь вечера в дверь «люкса» Джека в дорчестерском отеле постучали. Он открыл дверь, а потом раскинул руки, чтобы обнять и страстно поцеловать Сесили Камден.
— Что ты тут делаешь? — спросила она, когда Джек
Сесили целовала и целовала его. Джек хорошо помнил эти страстные поцелуи. А по щекам Сесили катились слезы.
— О, Джек! — всхлипывала она. — О, Джек! — К ней вернулся лондонский выговор, от которого она практически избавилась в Штатах. — Как мне тебя не хватало!
— И мне не хватало тебя, Сесили, — ответил он, не кривя душой. Ему действительно ее не хватало. Не хватало ее беззаветной любви. — Присядь. Виски? Я закажу нам обед.
— Как дети? Миссис?
— Отлично. Они тебе пишут, не так ли? Я про детей.
— Да. Каждые три-четыре месяца. Джон очень волнуется из-за бомбардировок. Боится, что меня убьют. Один раз так едва не случилось. Ты знаешь, что произошло на станциях подземки «Элефант-стрит» и «Кастл-стрит»?
— Нет.
— Мы прятались в тоннелях, но пожар наверху так разгорелся, что нас вывели наружу. Боялись, что жара высосет из тоннелей весь воздух и мы задохнемся. Я оказалась на улице посреди пожара. Горящие головешки падали сверху, и на мне загорелась одежда. Пожарный окатил меня из шланга. Это был последний большой налет.
— Я очень рад, Сесили, что ты жива и невредима. Что ты делаешь? Работаешь?
Она кивнула:
— Учу детей в школе. На том берегу реки, в Патни. Прежний учитель подался в летчики.
— Я хочу, чтобы ты перешла работать ко мне. Мне поручено организовать вещание на Англию американских развлекательных и информационных программ. Сам я не справлюсь. Мне нужны люди, которые хорошо знают Лондон.
Сесили вздохнула:
— О, Джек! Я могу подать заявление об уходе. А что я должна для тебя делать?
— Ты водишь автомобиль?
— Водила. Отец у меня — таксист, он меня научил. У него есть старенькая машина, но бензина сейчас не найти, поэтому она стоит в гараже.
— Лондон ты, как я понимаю, хорошо знаешь?
— Да.
— Значит, сможешь возить меня по городу. Я рассчитываю, что мне выделят автомобиль.
Сесили озорно улыбнулась:
— Пожалуй, я смогу и кое-что еще.
Она смогла. После обеда.
Сесили помнила, как Джеку нравилось, когда она зажимала его член между грудей и массировала его. Правда, на этот раз Джек не кончил. Тогда она наклонила голову и лизнула головку. Джек застонал от удовольствия.
— Ага… так нам это нравится. Что ж, ведь я не забеременею, даже если и проглочу. Так?
— Так.
Поцелуи ее остались такими же страстными. Сесили смочила головку слюной и принялась не лизать ее, а сосать, плотно обхватив губами. Когда Джек кончил, она проглотила все до последней капли.
Глава 13
1942 год
Через пять недель после прибытия Джека в Лондон его Американская информационная служба начала регулярное вещание с радиопередатчиков Би-би-си. Штаб совместных операций продолжал обеспечивать его служебными помещениями и услугами секретарши, хотя жалованье
Поначалу программы АИС транслировались по часу пять дней в педелю. К зиме — два часа ежедневно.
Капитан Эмиль Дуренбергер, снабженец, о котором просил своего тестя Джек, наконец-то прибыл. Дуренбергер начал службу еще в 1916 году, когда под командованием генерала Першинга гонялся за отрядами Панно Вильи [51] , потом воевал во Франции в 1917 — 1918 годах, остался в армии и после окончания первой мировой войны переходил из части в часть, по крупицам накапливая бесценные знания, позволяющие без особого труда ориентироваться в хитросплетениях тыловых служб американской армии. Это был человек невысокого роста, лысый, с сощуренными в усмешке глазами, словно его безмерно забавляло все то, что он видел вокруг. Кто-то сказал, что Дуренбергер, будь он более серьезным, давно стал бы генералом.
51
Вилья Панчо (1877 — 1923. наст. имя Доротео Аранго) — один из руководителей крестьянского движения во время Мексиканской революции (1910 — 1917).
Возможно, получению очередного звания мешала и его репутация умелого и неразборчивого в средствах снабженца. Генерал, который по просьбе Харрисона Уолкотта направил его к Джеку, знал, что за Дуренбергером числятся два грешка: во-первых, он любил крепко выпить, а во-вторых, не считал необходимым подчиняться установленным правилам, всегда старался найти и находил прямой путь к поставленной цели.
При встрече с миссис Юнис Лэтшоу Джек пообещал выплачивать ей жалованье. До прибытия капитана Дуренбергера он выплачивал это жалованье из собственного кармана. Капитан похихикал, и через два дня миссис Лэтшоу стала вольнонаемной служащей армии США.
То же самое он сделал для Сесили Камден. А потом нашел ей комнату в отеле «Парк-лейн», не примыкающую к «люксу» Джека, но на том же этаже. Джека он переселил в «Парк-лейн», потому что отель этот находился в трех минутах ходьбы от штаб-квартиры АИС на улице Полумесяца, а также потому, что аренду «люкса» оплачивала армия. За номер Сесили платил Джек.
И наконец, капитан Дуренбергер добыл для Джека Лира и Американской информационной службы грязно-оливковый «форд» 1938 года выпуска.
1943 год
Сесили редко пользовалась своим номером. Она спала с Джеком, с ним обычно и ела, либо в его «люксе», либо в соседнем ресторане. У себя она ночевала лишь в те дни, когда из Штатов приезжали визитеры.
Первым пожаловал Харрисон Уолкотт. Джек принимал его в своем «люксе», и Сесили ретировалась к себе. Потом приехал Дэн Хорэн, муж Конни. Капитан Хорэн служил в армейской авиации адъютантом командира эскадрильи бомбардировщиков. Поначалу Джек опасался, что эскадрилью разместят где-то под Лондоном и Хорэн будет заглядывать к нему без предупреждения. Но эскадрилью направили в один из аэропортов Кента, и Хорэн никогда не приезжал в Лондон, предварительно не позвонив. Возможно, он догадывался, что Джек спит в своем «люксе» не один.