Ботаник 2

Щепетнов Евгений Владимирович

Я ошибся. Не такой видимо он был опытный, или я на самом деле задел за живое (может и правда у него проблемы с потенцией?), но только бросился на меня этот тип будто атакующий медведь. Я еле успел развернуться и дать стрекача, убегая от смерти, и противник меня едва настиг, и убил бы скорее всего…но только нога на этих дурацких плитах опять подвернулась, я упал на бок — неудачно так, во весь рост, даже кувыркнулся через голову, оказавшись спиной к набегавшему противнику, и…

Я видел клинком. Мне не нужно было поворачивать голову, чтобы выбрать то место, куда нанесу удар. Мы с клинком были единым целым, единым организмом,

и когда противник занес руку чтобы отсечь мою буйну головушку — я сделал «слепой» выпад через спину и попал именно туда, куда и хотел. Сидя, не оглядываясь.

В пах! И пусть меня потом обвиняют в непорядочности, жестокости и всякое такое. Со стороны это будет выглядеть так, как если бы я упал, едва не сломав шею, противник набежал и не дав мне оправиться — попытался отрубить башку. А я с испугу ткнул — и…теперь он точно не мужик. До конца своей жизни. То есть — на ближайшие пять минут.

Кровь из вспоротой артерии брызнула так, что я уже через секунду был заляпан ей с головы до ног. Пахнущая железом горячая жидкость фонтанировала с такой силой, что это походило на какой-то нефтяной фонтан, а не на небольшую резаную рану, нанесенную таким узеньким, безобидным клинком.

Артерия распорота, меч проходит дальше, и почти напрочь отсекает то, что являлось некогда гордостью этого парня. Зря он связался с таким типом, как я.

Даже сейчас, с распоротым бедром и отрезанным членом он мог бы лишить меня головы — вгорячах, не чувствует боли, ярость затмила разум! Но я просто пропускаю удар над собой и затем откатываюсь в сторону, лишая противника возможности нанести решающий, смертельный удар. Ну а потом уже…нет никакого — «потом». Резкое падение кровяного давления, как результат — слабость и потеря сознания. А до этого — еще и дикая боль, приведшая к шоку и неспособности здраво мыслить.

Не успели спасти. Прибежали секунданты, лекарь появился — как из воздуха. Колдовали, пытались реанимировать — ничего не помогло. Сердце остановилось. И мне кажется не потому остановилось, что в теле осталось мало крови, а потому, что мозг вдруг осознал, что эту рану ни за что не излечить. И никогда теперь этот жеребец не будет прежним жеребцом. Теперь — только мерин.

И опять у меня никакого сожаления, никакой жалости к поверженному противнику. Только удовлетворение хорошо сделанной работой. И облегчение — все-таки я не снял маску, не нарушил своего правила. Хотя опять же — моего брата это не обмануло ни на миг.

Мне вытерли лицо, сменили рубаху, превратившуюся в красную революционную рубашенцию. Обтерли тело, и даже полили на спину из кувшина с теплой водой — я умылся, даже волосы промыл — слипшиеся от чужой крови они превратились в подобие прически ацтекских жрецов, вымачивающих свои патлы в крови несчастных жертв. В общем, принял более-менее приличный облик минут через двадцать после того, как разделался с чемпионом.

И стоило мне только закончить водные процедуры — появились секунданты оставшихся двух противников. Один из них, увешанный сразу пятью орденами и застегнутый наглухо в белый мундир (и это в жару-то!), строго спросил меня, стараясь не смотреть мне в глаза, в состоянии ли я участвовать в двух последующих дуэлях, и нет ли у меня желания перенести дуэли на другой день. Или извиниться перед своими соперниками, и на том исчерпать наш небольшой спор.

На эти речи я был вынужден ответить отказом,

сообщив, что если каждый из моих соперников подойдет ко мне и принесет извинения за свою грубость и невоспитанность — так и быть, я их прощу. А если нет — тогда я изобью их до полусмерти, и глупцам не поможет ничего на свете. Ибо я зол и терпеть не могу проклятых невоспитанных хамов. И да — боя на мечах не будет. Как и обещал — драка на дубинках, так как с такими хамами благородный бой невозможен.

Ну что сказать…этим я отрезал себе путь назад. Теперь — только бой до победного конца.

Последующие два боя у меня слились в один. Я не изображал неумеху — почему бы провинциалу не владеть боем на дубинках? Я же свинопас! Или козопас? В общем — один попал под удар в первые пять секунд после выхода против меня — моя зачарованная дубина сломала ему руку. Спор закрыт.

Второй получил тычок кончиком дубины в солнечное сплетение, и от этого тычка нормально потерял сознание и свалился на плац, где и затих в позе эмбриона. Понимаю, неприятно, да. Но зачем мы меня обижали?

Эти двое остались живы. Ну а я обрел славу невероятно удачливого неумехи, которому благоволят боги.

Когда шли домой (в гостевой дом, имею в виду) — меня никто не прославлял, никто не радовался моим победам. Во-первых, побежденные были столичными жителями, так что сочувствие плебса и аристократиистолицы было на их стороне. Может эти типы и были говнюками, но свое-то говно не воняет! А я — залетный непонятный придурок, который должен был лечь под ударами горожан. А я что сделал?

Во-вторых…впрочем — как и во-первых: какого черта боги благоволят такому придурку, как я? Ну посмотрите на него — мерзкая смазливая рожа, то ли мальчик, то ли девочка! Нельзя мужчине быть таким смазливым и таким мелким. И нельзя побеждать любимцев толпы. Она вам этого не простит.

Ну а мне было плевать — любит меня столица, или нет. Главное — я выжил, и сейчас иду в свой номер, предвкушая, как вдоволь напьюсь ледяного сока. Или даже пива — и это было бы очень недурно. Снять напряжение, слегка надраться — разве это преступление? А еще — залечь в постель, и Альдину под бок, пусть трудится. Мне всегда после стресса хотелось расслабиться с женщиной. Впрочем — мне всегда хотелось с женщиной, уж такой я уродился. Хотя умел себя держать в руках, на первую попавшуюся как голодный маньяк не бросался.

Кстати, когда уходил, невольно посмотрел на портшез императрицы и как следствие, поймал ее взгляд. Видимо я и посмотрел-то именно потому, что она пристально глядела на меня — есть такой эффект, человек чувствует взгляд. У меня, кстати, это чувство выработано по-максимуму. Специфика тайной службы. Ну так вот: императрица кивнула мне и многообещающе улыбнулась. А потом подмигнула. И я понял — мне не уйти. Заяц попался в силки!

* * *

— Господин Альгис Конто! — поднялся мне навстречу человек в форме городской стражи — Согласно повелению Его Величества Императора нами доставлена рабыня женского пола под имени Расина, коя злоумышляла против твоего здоровья и самой жизни! Сопроводительные документы прилагаются! На словах велено передать, что вы можете сделать с ней все, что захотите! Это ваша собственность, и это ваше право совершать с ней любые действия, которые сочтете нужным произвести! Доложил старший гран дворцовой стражи Зигмун Сфрай!