Бой - баба
Шрифт:
Не вняла дешевенькой демагогии красавица. Лицом не посветлела, улыбкой встречной, на все готовой, не озарилась. Наоборот, спросила очень серьезно:
— Скажите, а что б вы сделали, если бы вас попробовали запугать?
Изменился в лице глава администрации. Враз посуровел:
— Не понял?!
— Моей сотруднице, непосредственному проверяющему, угрожали. Некий Гаврик, владелец «Паруса».
Откинулся в кресле насупившийся шеф. Зубы стиснул. Нет, все-таки Осип — настоящий сукин сын! Что за дерьмо он пригрел? С кем связался?!
Бросил
— Теперь понял. Р-разберемся!
Только на похоронах поняла Александра, насколько авторитетен и влиятелен в городе был ее залеточка.
Но сначала случился небольшой инцидент. Какие-то угрюмые качки с бритыми затылками и траурными повязками на рукавах пузырящихся ветровок ни в какую не хотели пропускать к месту гражданской панихиды никому не известную заплаканную женщину в черном.
Выручил брат Леши, такой же чернявый и подвижный мужественный атлет с окаменевшим от горя чеканным лицом.
Растолкал молча сразу притихших охранников, подвел Александру к самому изголовью большого лакированного гроба. Шепнул тихонько, разом отметая всяческие сомнения:
— Леха был бы доволен…
Сквозь застилающие глаза слезы печально сгорбившаяся Александра с трудом различала нарочито скорбные фигуры известных в городе важных персон.
Лишь мэр дипломатично не появился, выставив взамен двоих первых заместителей. Но венок от своего имени все же прислал.
А так — были все. Если бы красавица сохранила способность наблюдать, она бы немало удивилась, заметив, что холеная, самодовольная толпа представителей городской элиты густо разбавлена совершенно другими, порой даже экзотическими типажами.
Старший милицейский чин неожиданно оказался почти в центре компании синих от наколок пасмурных субъектов с явно уголовным прошлым.
С представителями налоговых органов мирно беседовал бывший глава рухнувшей года два назад местной финансовой пирамиды. Румяный хлыщ из судейских заинтересованно внимал привычно гнущему пальцы молодцу шулерского вида.
И все почтительно уступали дорогу окруженному квадратными телохранителями массивному мужчине с жестоким и властным лицом. Александра не знала значения случайно услышанного слова «смотрящий», а спрашивать — ни сил, ни желания не было.
Остаться на поминки она категорически отказалась. Села в поданную по знаку Лешиного брата машину и умчалась с кладбища прочь.
Лишь дома обнаружила непонятно как очутившуюся в кармашке глянцевую визитку. На обратной стороне маленького прямоугольничка было косо начертано: «Если что — не стесняйся».
Уронила красавица на пол ненужную бумажку. Рухнула лицом в подушку, забилась в беззвучных рыданиях.
Поняла вдруг с ужасающей очевидностью Александра — одна на этом свете осталась. Одна-одинешенька. И за мужчин убитых отомстить некому…
Руководитель городской администрации был крут не только на словах. Меры он принял
Скрипнула однажды дверь, и порог служебного кабинета начальника КРО переступил вальяжный мужчина в отлично сшитом модном пиджаке.
Был он гладок, явно не беден, а чуть прищуренные глаза излучали почти американские, насквозь фальшивые, доброжелательность и жизнелюбие.
Ослепительно сияя не совсем естественной улыбкой, импозантный гость раскованно опустился на стул для посетителей. Заявил бодро, нахально уставясь на внимательно его рассматривающую хозяйку:
— Я — директор «Паруса». А заодно и «Ремсервиса». Гавриил Михалыч. Можно просто Гаврик.
Что-что, а паузы держать Александра умела. Поник слегка Гаврюша. Улыбочка радужная скисла. Но нахальства не убавилось:
— Извиняться к вам пришел, Александра Вадимовна. Понимаете, я человек простой. Институтов не кончал. Могу иногда и сказать не так. А люди, они ведь тоже разные. Каждый по своему кроит…
Дернулась за борт пиджака украшенная слишком крупным перстнем рука. Остановилась, наткнувшись на пристальный взгляд молодого стажера. И голосом жестким, не очень добрым:
— Вышел бы ты покурить, браток. Нечего тут подслушивать.
— Сиди, Роберт, — не оборачиваясь, бросила начинающая злиться Александра.
— Посмотришь, как взятки предлагаются. Может пригодиться.
— Ну зачем вы так, Александра Вадимовна? — снова засиял директор «Паруса». — Просто… маленькая компенсация за моральный ущерб. Время такое — за все платить нужно.
— Не передо мной вам извиняться надо, Гаврила Михалыч, — почти ласково пропела окончательно разозленная запредельной наглостью красавица. — И… «компенсацию» не мне предлагать.
Вобрала в грудь побольше воздуха, собираясь послать жулика к «органам», когда тот быстро парировал:
— Уже! Мы люди не гордые, всем кланяемся.
Понял мгновенно оплошность, исправить попытался:
— Вы и меня поймите, Александра Вадимовна! Замучили проверками! То налоговая, то пожарники, то менты позорные наезжают. И всем дай! Не отстегнешь — хуже будет. Вот и сорвешься иногда; ляпнешь, не подумав. Виноват. Чес-с слово — раскаялся.
Больше не буду. А за помощницу свою вы не волнуйтесь. Мы с ней все вопросы обкашляли. Так сказать, к полюбовному соглашению пришли.
Поза у мужика смиренная. Лицо умоляющим сделалось. Улыбочка льстивая.
Крепко, видать, шеф коммунальщика прижал. Тот дальше по цепочке отыграл. Результат напротив сидит. Мигни — в ножки упадет, пыль целовать начнет. Холуй!
Хмыкнула непонятно начальница контрольно-ревизионного отдела:
— А с деньгами как быть? Это, кажется, хищением называется?
Набычился сразу коммерсант. Блеск злой в глазах появился:
— Во-первых, никакого хищения не было. Мы честно заработали. Могу доказать. А во-вторых, инспектор из налоговой в моем офисе сейчас сидит. Штрафы накручивает. Обдерет нас как липку.