Бой вечен
Шрифт:
– С колбасой… – Складным ножом убийца отрезал кусок и запихал в рот. – Отлично. У Алессандро был хороший вкус, этого у него не отнять. Простой был человек, без юмора.
– Ты о чем?
Убийца хохотнул.
– Эту пиццу купил Алессандро. Я думаю – зачем пропадать добру, так?
Водителя едва не стошнило – хотя он тоже много чего повидал в жизни. Просто СИМ, военная разведка, ведет свой бой обычно в кондиционированной прохладе штаба.
– Так это его?
– Ну да. А что тут такого?
Есть
«Ланчия» резко свернула в проулок. Остановилась – машины здесь стояли по обе стороны, и третья, чтобы проехать между стоящими двумя, едва не царапала борта стоящих. На мелкие царапины на бамперах и бортах в Риме уже давно не обращали внимания.
– Здесь? – спросил убийца.
– Да.
– Это хорошо…
Убийца отрезал и засунул в рот еще один кусок пиццы. Кто-то другой остерегся бы так есть, пицца очень сытная, и можно разжиреть. Но он знал – что, вернувшись в пустыню, сбросит лишнее максимум за пару недель. Пустыня – лучшее средство для похудения…
Они просто сидели в машине, посреди вечернего Рима. И старались не думать – ни о том, что они уже совершили, ни о том, что только предстояло совершить.
– Это скверно… – не выдержал, наконец, водитель, он ударил кулаками по баранке, чтобы придать вес своим словам. – Совсем скверно.
– Что именно?
– При чем тут был Маршалди?
– Он единственный не согласился.
– И что? Обязательно было его…
– А что – нет?
В машине повисло тяжелое молчание.
– Можно было убедить…
– Убедить… – Убийца понимающе хмыкнул. – Знаешь, у нас в отряде был один козел. Я еще только начинал. Понимаешь… бывает так, что все на хрен идут в ногу, а вот один – не в ногу, и тем он портит все дело. Черт с ним, что он буровил в казарме. Но как-то раз – мы поймали несколько арабов, которые подожгли буровую. А может, и не они подожгли… черт их разберет, этих арабов. У них есть правило: один за всех, все за одного – только никому почему-то не приходит в голову применить это правило к вопросу ответственности за преступления. Ну и этот козел начал выступать, что, мол, мы права не имеем…
Водитель не спросил, что было дальше. Но догадаться было несложно. Было несколько способов. Если рядом побережье – привязывали глыбу каменной соли и топили… соль растворялась, ремни спадали и никаких следов. В пустыне закапывали по горло перед барханом… освободиться все равно не успеешь, раньше умрешь от обезвоживания или захлебнешься в песке. Долгая и страшная война породила немало мастеров убивать. Не воевать… воевать это нечто другое, нет там никакой войны. А убивать…
Ксеноновые фары осветили салон «Ланчии», мигнули два раза…
– Свои? – отреагировал убийца.
– Свои…
Большая «Альфа» остановилась – дальше хода не было. Из-за руля выбрался человек, выше среднего роста, подтянутый, не старше сорока. Он всмотрелся
– Джанни! – вдруг крикнул он. – Чертов сукин сын.
– Синьор капитан? – удивленно спросил убийца. – И вы тоже с нами?
– С вами, черти, с вами, куда же вы без меня!
Двое бывших сослуживцев крепко обнялись.
– Как вы? Вы ушли из отряда…
Бывший фрегаттен-капитан Мануэле Кантарелла похлопал убийцу по плечу.
– Все отлично. Так… улицу до конца, потом пропустите меня вперед. Я покажу, куда ехать. Все, не тормозим – поехали, поехали!
Они выбрались из Рима – на часах было почти девять вечера, начало темнеть. «Альфа» – уверенно ушла с кольцевой, покатила по каким-то сельским дорогам. Судя по тому, как уверенно вел машину бывший капитан морских специальных сил – дорогу он знал.
– Знаете его? – спросил разведчик, напряженно смотря за ограниченной с обеих сторон плотным кустарником узкой дорогой.
– Да, – сухо ответил убийца, он как-то разом потерял желание разговаривать.
– Давно?
– С тех времен…
Понятно…
Потом – они выехали на какое-то странное место. Странное – потому что по какому-то щучьему велению… или по замыслу кого-то очень умного – дорога вдруг стала широкой, в четыре полосы, по две в каждом направлении, и ровной. Просто удивительное превращение. Видимо, чтобы кто попало не гонял здесь, нарушая первозданную гладкость дороги, – ее перекрывала полицейская машина бело-синего цвета, поставленная поперек дороги.
И что самое удивительное – в конце той дороги виднелся большой четырехдвигательный самолет. Военный самолет – высокоплан, не гражданский. И не североамериканский С-130, какие применяются в итальянских вооруженных силах – а «Юнкерс». Лопасти – сабли, сдвоенный винт, длинный рог системы дозаправки в воздухе – последнего на гражданских самолетах не бывает никогда. Черный цвет и полное отсутствие каких-либо знаков государственной принадлежности. Самолет стоял носом к полосе, готовый быстро взлететь.
Капитан Кантарелла подошел к полицейским, почему-то вооруженным армейскими автоматическими винтовками «беретта», о чем-то коротко переговорил. Завершилось все рукопожатием – причем пожатием не руки, а локтя, что, вообще-то, не приветствовалось [38] . После чего – капитан обернулся к ждущим его двоим.
– За мной!
Вчетвером – один из полицейских присоединился к ним – они неторопливо пошли к самолету. Когда до него оставалось метров сто, самолет вдруг включил посадочные огни, очень яркие. Даже нестерпимо яркие…
38
Знак фашистов. Так обычно здоровались колонисты.