Бой вечен
Шрифт:
И с этими словами потерявший всякую надежду влюбленный направился к таможенному коридору, повторяя – убью! Убью! Начальник смены поспешил за ним, в ответ на вопросительный взгляд таможенника в зеленом коридоре сделал знак рукой – пропустить без досмотра. История нехорошая… еще хуже было бы, если бы они втроем тут встретились. Вот дело было бы… А так – пусть идет…
И какие же все-таки бабы сволочи…
Своих людей – граф встретил уже на стоянке. Около черной «Альфа-Ромео».
– Ничего
– Хорошая машина… – сказал Тим, стоящий у водительской двери.
Машина и в самом деле хорошая. Главное – приметная, мать твою…
– Короче говоря, она и в самом деле улетела…
Граф коротко пересказал, что ему удалось узнать. Как и многие аристократы – в детстве он учился в закрытом интернате. В отличие от интернатов для мальчиков, успешно пополняющих ряды педерастов – это был так называемый «общий» интернат. Сценическое искусство входило в число обязательных предметов, и граф по нему отлично успевал, играя в любительских постановках и даже режиссируя их. Вкупе с великолепным знанием прикладной психологии – это делало его искусным соблазнителем и опытным манипулятором людьми. То, что нужно для разведки…
После того как он сообщил о «муже», наступило тяжелое молчание…
– Кто этот человек? – требовательно спросил граф.
Молчание.
– Вы его видели? Вспоминайте. Лысая голова. Привлекает внимание…
Кто бы ни был этот человек – он сделал большую ошибку, выбрив голову. Смотря по сторонам – если человек высматривает кого-то конкретно, он обращает внимание на лицо и на голову, на то, что находится на уровне его глаз. Мозг машинально перебирает образы и, если попадается знакомый человек, дает сигнал. Если нет – люди просто пропадают в памяти, но те, кто чем-то отличается, остаются, если и не в памяти, то в подсознании точно. Бритая голова – отличный признак…
– Кажется, да… – ответил один из сасовцев.
– Вспоминай. Откуда он взялся. Прилетел вместе с ней? Ты видел его в самолете?
– Кажется, нет…
– Кажется или нет?
– Не помню…
Граф сделал себе заметку – заказать пленку с посадки в Хитроу. Если раньше дипкурьеру требовался как минимум день, чтобы доставить пленку, то сейчас нужный файл найдут и выложат в общий доступ за несколько минут. Всего лишь пленка с идущими на посадку людьми, ничего такого. Как только они увидят этого человека на пленке – можно будет отдавать для опознания, при необходимости бросить запрос в Интерпол, и все такое. Пока у них нет ничего, кроме словесного портрета – а нужен реальный.
– Хорошо, – подытожил граф, – вы все отправляйтесь в город. Снимите квартиру, но ненадолго, буквально на неделю. Заплатите наличными и не берите никаких документов, здесь это любят.
– Где лучше?
– Поближе к центру. Адрес скинете эсэмэской.
– Да, сэр…
30 мая 2014 года
Рим
Щелчок соединения.
–
– На мое имя должно было прийти отправление. Из Лондона.
– Одну минуту, синьор. Не могли бы вы назвать номер отправления…
Граф продиктовал номер, который на самом деле содержал в себе и его личный номер в МИ-6 и кодовое обозначение операции, в которой он участвует. Контора по срочной доставке, в которую позвонил граф – и в самом деле существовала, и даже занималась доставкой. Называлась она Парсел-инт. По странному стечению обстоятельств – зарегистрирована она была в Лондоне.
– Спасибо за ожидание, синьор. Мы получили отправление на ваше имя. Вес семь фунтов. Изволите получить?
– Нет. Подержите его у себя дня три. Это возможно?
– Полагаю, что да, сэр. Но имейте в виду – за каждый день начиная с пятого взимается дополнительная плата, в размере половины фунта за день хранения…
Граф Сноудон отключил телефон. Цифра 7 – седьмая точка контакта, вокзал Остиенце. Цифра три – означала серьезные проблемы, не дающие операции развиваться по плану и требующие срочной встречи. Цифра пять – означала номер камеры хранения, возможно, не полностью. Половина фунта – означала код…
Граф развернул туристическую карту города на своем мобильном навигаторе, очень удобном для мотоциклистов. Уточнил местонахождение вокзала – и отправился в путь.
На Виале Марко Поло граф оставил свой мотоцикл. Пошел к вокзалу, держась параллельно железнодорожных путей, прикрытых шумопоглощающими экранами…
В камере хранения вокзала он пошел мимо камер, отыскивая нужную. На одной из камер был нарисован баллончиком небольшой цветок в самом углу, номер начинался с пяти и заканчивался на пять. Камера была старомодной, с крутящимся дисковым замком.
Граф набрал «0505», открыл камеру, достал большую спортивную сумку. Сумка тяжело звякнула железом, когда он поставил ее не пол.
Придурки…
Закрыл камеру, пошел назад. На выходе к нему привязался какой-то ублюдок, похожий на цыгана и одетый, несмотря на жару, в кожаную куртку.
– Как насчет пыхнуть? Лучшая марокканская зараза из Атласных гор, и совсем недорого. Совсем недорого, синьор.
– Отвали, – коротко сказал граф.
– А как насчет la ragazza? – не отставал подонок. – Ты только посмотри, какие хорошули. Все чистенькие, из деревни…
В стопке ламинированных фотографий, каждая – с карту из колоды – была фотография, на которой маркером было написано: «Hi!»
То есть привет. Даже если бы этого парня задержали карабинеры – они не смогли бы ничего доказать. Мало ли, что и где написано. Тем более на фотографии голой телки. Может, это вообще автограф.
Граф вздохнул. Британская секретная служба в своем репертуаре.
– Как насчет СПИДа?
– Нет СПИДа, нет СПИДа, синьор, – затараторил сутенер.