Боярышня Евдокия 4
Шрифт:
— Если откинуть то, что все стараются сохранить секреты своего мастерства, — медленно произнесла она, — то каждый ответит по-разному. У всех в работе своя глина, свой способ доведения её до лучшего состояния, своя печь и приемлемый брак.
Дуня вспомнила, как нашла словоохотливого гончара и пыталась расспросить его о тонкостях мастерства, но ничего не смогла понять. Человек делал глиняную посуду всю свою жизнь и не мог объяснить, как он её делает. Ему казалось, что глину надо учиться чувствовать, и только тогда будет толк.
— А монастыри строго хранят секреты изготовления плинфы, —
Княжич хмуро смотрел на Дуню, и она поспешила успокоить его:
— Мы сегодня попробовали несколько вариантов подготовки глины и поэкспериментировали с составом. На этой реке больше всего красной глины, но есть и другие. Ты же видел, что мы в красную вмешивали серую и белую глину, добавляли разное количество крупного и мелкого песка, толченой керамики, всё помечали. В итоге мы поймем, какой состав был лучшим, — горделиво закончила Дуня, но спохватилась и участливым тоном добавила:
— Точно так же тебе придется начинать работу на своей земле.
— Ясно, — кивнул княжич и потянулся за кафтаном. — Кормить нас будешь, хозяюшка? — весело спросил он.
— А как же! Пока вы в доме под рукотворным дождиком омываетесь, на стол накроют.
— Ох, у меня всё тело болит, — пожаловался Алексашка, налепивший из глины с десяток корявых человечков. — Сейчас приду и упаду…
— Ближе к вечеру сюда вернёмся, — оборвала его мечты Дуня. — Успеем сегодня подготовить основание нашей одноразовой печи.
— Иван Иваныч, скажи ты ей, что…
— Что? — резко спросил княжич.
— Ничего, — нахохлился Александр.
— У нас будет время отдохнуть, — примирительно произнесла Дуня, едва удерживая себя, чтобы не сказать, что вся работа была переложена на плечи воёв.
В конце концов княжич с бояричами честно вникали во все нюансы, а большего ей не требовалось.
— Всем нашим заготовкам потребуется время, чтобы подсохнуть, так что ещё заскучаешь.
— Это если ты ещё чего-нибудь не придумаешь, — буркнул Алексашка.
Дуня насмешливо посмотрела на него — и боярич шутливо схватился за сердце.
— А хотите, я вам фокусы покажу? — неожиданно даже для себя предложила она, но слово «фокусы» не вызвало никакого интереса у юношей.
Зато Дуню подслушанный разговор о чудесах старца и его пропаганда невежества не оставляли в покое. Когда её гнев утих, то она стала думать, как проходимец осуществлял свои фокусы.
Отсутствие реакции на предложение увидеть фокусы, Дуню расстроило, но чем больше она думала о практической стороне дела, тем яснее понимала, что поторопилась со своим предложением.
Раздумья не мешали ей вечером руководить работами по устройству основания одноразовой печи для первой партии кирпичей. Управились быстро. Довольные собой гости захотели пройтись по селению, посмотреть на девичьи хороводы, а Дуне пришлось садиться и записывать следующую сказку. Сколько раз она запрещала себе писать при свечах, но данную ситуацию приходилось относить к форс-мажорам.
На следующий день княжич с бояричами без возражений лепили примитивную печку. Оплели остов жердинами, набросали на плетень глины
— Дунь, когда покажешь эти… как их… — Никита постучал себе по лбу, вспоминая слово.
— Фокусы, — помог ему князь, вспомнив перевод этого слова.
— Мне требуется их подготовить. Это не просто, — чопорно ответила Евдокия, скрывая, что идея зависла. Но княжича следовало развлечь, чтобы он не заскучал и не бросил кирпичное дело. — А не сделать ли нам катамаран? — предложила она, глядя на реку.
— Катамаран? — нахмурился княжич, не зная этого слова.
— Я сейчас нарисую! — предложила боярышня и через пять минут прямо на земле было начерчено устройство, на котором в будущем катались, крутя педали.
— Хм, похоже на ройку, только там толкают веслом и нет таких креслицев, — протянул Никита.
— Точно, — подтвердил княжич.
— Ну, если не хотите ножного кручения, то можно поставить парус, — предложила она и нарисовала лодку с парусом и двумя поплавками по бокам. — А тут можно натянуть сетку, — сделав довершающий штрих, пояснила она.
Гости долго разглядывали её рисунки и, к радости боярышни, выбрали вариант с педалями. Уж очень ей хотелось покататься на такой штуке, но из-за того, что практической пользы от катамарана она не видела, то простое хотение постепенно превратилось в idee fixe.
На вопросы, из чего всё это делать, Дуня пожала плечами:
— Откуда же мне знать? Надо пробовать, — безразлично ответила и с вызовом посмотрела на Алексашку. Парень тут же вспыхнул и гордо вздев подбородок, заявил:
— Сами придумаем.
— Вот и хорошо, — с долей сомнением ответила Дуня, специально раззадоривая княжичевых товарищей. — Но кирпичное дело в первую очередь, — напомнила она, — а диковинная лодка — во вторую.
На том и сошлись. С этого момента время для всех понеслось вскачь. Княжич с бояричами загорелись идеей сделать катамаран и поднимались с рассветом, чтобы везде поспевать.
Первые кирпичи были обожжены в примитивной печке и к разочарованию великосветской молодежи лишь малая часть из них была отложена на строительство большой печи.
— Ничего, — успокаивала парней Дуня, — весь брак пойдёт в дело.
Буднично повторили постройку одноразовой печи и обожгли в ней кирпич из улучшенной смеси. После этого смогли приступить к строительству капитальной печи.
Вновь компания княжича саморучно взялась за дело. Управляющий Дорониных рассказывал и показывал, что входит в состав современной смеси для укладки и как ровно класть кирпич. Ребята слушали внимательно и проявили аккуратность в работе, которую быстро подхватили вои. Было смешно слушать, как они комментировали криворукость друг друга, но печь возвели строго по чертежу. А приглядывал за ними Ванюшка, гордящийся тем, что не видит в чертеже сестры ничего сложного. Вместе с кирпичным делом продвигалось строительство катамарана. Тут нашлось много помощников из детворы.