Бойцовые псы
Шрифт:
— Новых средств? — перебил Лева Карамышев. — Новых сил? Скажу сразу, чтобы не было потом ко мне вопросов: я не смогу сидеть за одним столом с бандитом, в отличие от вас, уважаемый Генрих Николаевич, и от вас, не менее уважаемый Наум Семенович. И сразу подам в отставку!
Этот демарш успеха не имел. Все знали, как бывший замминистра и несостоявшийся посол в республике Мозамбик сам в открытую рвался на место председателя, что не могло встретить поддержки у присутствующих, в равной степени полагавших себя достойными того же кресла. И угрозы Левы подать в отставку уже ничего,
— А что по этому поводу думает наш дорогой Григорий Теймуразович, некогда взявший наш банк под крыло? — спросил Пирожников.
— Наконец прозвучал вопрос, которого я с нетерпением ожидал, — вздохнул Наум Семенович. — Он сказал, что в свете идей общественного примирения и согласия вполне одобряет и поддерживает.
Все переглянулись. Ну раз Тамада — «за», почему нельзя было сказать об этом сразу? Теперь никуда не денешься…
— Какой взнос они желали бы сделать? — спросила член правления Наталья Николаевна, она же главный бухгалтер, лучше других знавшая истинное положение дел, и Генрих Николаевич с Наумом Семеновичем удовлетворенно переглянулись. Хоть один трезвый голос. Или, как вариант, лед тронулся, господа члены правления банка «Куранты»!
— Они претендуют на двадцать пять процентов наших акций, — сказал Генрих Семенович.
И тут снова все вскочили, засверкали глазами и вставными металлокерамическими зубами (из одного зубоврачебного кабинета, куда можно было попасть только по рекомендации, и по сто восемьдесят баксов за каждый).
— Какая наглость! — кричал Валера Пирожников. — Может, им еще контрольный пакет акций подарить?
— Контрольный пакет акций никто им дарить пока что не собирается, — пожал плечами Наум Семенович. — Тем более что по моим данным более пятидесяти процентов акций, по крайней мере на этот момент времени… — здесь он пристально взглянул на Валеру Пирожникова, — находится в руках членов правления.
— А что вы все на меня так смотрите? — спросил Валерий Эдуардович. — У меня всего-то… два, нет, уже полтора процента…
— Три, — уточнила Наталья Николаевна. — И ещё примерно двадцать процентов акций, сейчас точно не помню, проданы физическим лицам, которых вы нам в разное время рекомендовали как своих родственников и знакомых, все больше женского пола.
— Не понимаю ваших намеков, — обиженно сказал Пирожников. — И не понимаю еще молчания нашего председателя. Разве я нарушил устав? Или больше никто, кроме меня, не способствовал распространению наших акций среди близких нам людей? Но вам не кажется, что нас все время стараются увести от существа проблемы? А вопрос чрезвычайно острый: отдадим ли мы наш банк каким-то бандитам, допустив их в наше правление? Неужели наши дела так уж плохи…
— Если нам удастся продать двадцать пять процентов наших акций, которые у нас уже давно никто не покупает, — сказала Наталья Николаева, — то это продержит нас на плаву ещё некоторое время… А нельзя ли продать им, скажем, двадцать восемь процентов? — спросила она Генриха Николаевича.
— Предвидя
— Завтра речь может зайти о тридцати процентах, — грустно заявил Киевский. — И к этому надо быть готовым.
— Ну, тогда я точно подаю в отставку, — объявил Лева.
— А можно хотя бы узнать, кто будет новым членом нашего правления? — спросила Наталья Николаевна.
— Да, — сказал Генрих Николаевич. — И когда вы услышите, о ком идёт речь, вы будете приятно удивлены. Это известный деятель шоу-бизнеса Седов Александр Петрович.
— Вы хоть знаете, какую кликуху этот бывший уголовник, ныне покровитель искусств, имел в лагере, где сидел? — хмыкнул Пирожников.
— Вот когда он здесь появится, вы его и спросите, — поморщился Наум Семенович.
— Я и так знаю… — отмахнулся Пирожников. — Альча! Что сие означает, не имею понятия.
— Честно говоря, мне это малоинтересно, — сказал Наум Семенович. — И надеюсь, Валерий Эдуардович, вы не будете при всех об этом его спрашивать. Для меня куда важнее его профпригодность… И если вопросов больше нет, могу я наконец закрыть наше совещание?
Глава 5
Седов прилетел в Екатеринбург поздно вечером. Аэропорт в Челябинске не принимал, и самолет сел в аэропорту Кольцово, где Каморин уже ждал его возле стоянки такси на своей машине.
— Магомет к горе, если не гора к Магомету… — приветствовал он Александра Петровича. — Хотя Магомету тоже пришлось сделать порядочный крюк…
Седов неопределенно кивнул. Снял с плеча сумку и бросил ее в багажник.
— В гостиницу или прямо к месту событий? — спросил Каморин.
— Что вы называете событием? — спросил Седов хмуро.
— Я же говорил… — пожал плечами Каморин. — Завтра специально для тебя проведем показательные учения, максимально приближенные к реальной обстановке.
— Со стрельбой? — мельком взглянул на него Седов.
— Именно так. Ребята готовились… Отрабатывали на полигоне.
— У вас даже полигон свой есть? — поднял брови гость.
Каморин не ответил, включил передачу, нажал на газ.
— Все еще не веришь? — спросил он, когда они отъехали. — Полигоном мы называем наш город, вернее, его улицы, где все давно пристреляно…
Седов искоса смотрел на него. Дай ему волю, он и в Москве устроит бойню… Прямо на Тверской. Это здесь пока все сходит ему с рук.
— И не боитесь? — спросил он.
— Чего мне бояться, если только мне доверяют расследование убийств? — пожал тот плечами, бесстрастно следя за дорогой. — Так куда мы все-таки едем?
— В гостиницу, какой-нибудь «Интурист», — сказал Седов. — Там у вас наверняка нет приличной гостиницы. И еще подстрелят, чего доброго, в качестве живой мишени в обстановке, приближенной к реальной… А почему вам, и только вам, доверяют расследование убийств? — не удержался он от вопроса.
— Поскольку я же их успешно раскрываю, — сказал Каморин. — Про убийство нашего народного депутата слышал?