Бойцовые псы
Шрифт:
Шаландину несколько раз били окна в квартире, прокалывали шины его «Запорожцу». И он заткнулся… Надолго ли? Единственное неудобство в том, что теперь его не тронешь, и Павел Романович велел своим «бойцовым псам» охранять Шаландина, не дай Бог, если до выборов с ним что-то случится… Хотя он везде кричит, будто его, как правдолюбца и правдоборца, вот-вот должны замочить эти самые темные силы…
И Павел Романович позволил себе уехать из Со-сновска, лишь только убедившись, что кампания «очернения» против него пошла на убыль, а левые и правые верно поняли
— Так сколько он предложил за работу? — спросил он Канищева.
— Двадцать тысяч, — сказал тот, не отрывая взгляда от шоссе.
— И ты почти согласился?
— Прежде мы соглашались за десять, — хмуро сказал Канищев.
— И потому двадцать штук тебе показались чересчур большой суммой, я понимаю… А сам клиент — перспективным. Так вот запомни: самым перспективным для нас остается господин Седов. Его шоу-бизнес, чтоб ты знал, — непаханое поле. Есть где порезвиться. Во-первых, там крутятся лучшие в СНГ бабы и большие бабки, во-вторых, там все друг друга подсиживают. И не только, и не столько за деньги, как в финансовом мире. Все друг другу завидуют, всем мерещится, что их обошли, что, отбивают у них любовниц… Вот как я отбил такую у Седова… Кстати, как она вела себя всё это время? Ты не забыл о моём поручении?
— Как в монастыре, — хмуро сказал Канищев. — Блюдёт себя, сидит взаперти и все ждет, когда вы соблаговолите её отвести под венец или куда-нибудь пристроить.
Каморин искоса посмотрел на него:
— Очень умный стал, да?
— Я не нанимался следить за вашими бабами, — сказал Канищев.
— С сегодняшнего дня будешь заниматься этим тоже, — упрямо сказал Каморин. — За отдельную плату, разумеется…
— Зачем это вам, не понимаю? — пожал плечами Канищев. — Скоро переберётесь в Москву в качестве депутата… И она всегда будет у вас под рукой.
— Сюда я переберусь сам знаешь с кем, — пробурчал Каморин. — А пока она там, здесь должна меня ждать другая. Выездная модель… Так она меня ждёт или нет?
— Я её телефоны не прослушиваю, — сказал Кани-щев. — Нет санкции прокурора.
— Считай, что я её тебе дал… — раздраженно сказал Каморин. — Кстати, забыл, как её зовут. Бывает, а? Напомни. Ты хоть помнишь?
— Ирина, — пожал плечами Канищев.
— Красивая баба, — мечтательно сказал Павел Романович. — Ты её видел, да? Особенно когда разденешь… А вот девки у Седова хороши, да? Ты помнишь, вы были с ними, когда я звонил?
Канищев промолчал.
— Ну ничего, — потянулся Каморин. — Вот стану депутатом… На любой вкус будут! Ты каких предпочитаешь? Тебе посочнее или пофигуристее?
Сейчас бы лоб в лоб врезаться в тот «КРАЗ», что катит навстречу, неожиданно для себя подумал Канищев, и все на этом… И все проблемы побоку. Он даже прикрыл глаза, когда до ревущего «КРАЗа» оставались считанные метры. Только почувствовал, как обдало горячим выхлопным газом.
— Ты полегче бы, — спокойно сказал Каморин. — Я, конечно, тороплюсь, но не в ад же… Туда всегда
Канищев тряхнул головой, будто избавляясь от наваждения. Каморин внимательно на него смотрел.
— Когда видел в последний раз братьев Мишаковых? — спросил он негромко.
— Дмитрий уже уехал, — сказал Канищев. — Ментов осталось двое. Один был ранен…
— Плохой выстрел? — нахмурился Каморин. — Ты же говорил — редкий стрелок.
— Он попал ему в голову, но тот надел каску под шапку. Похоже, менты к тому времени уже просчитали, на кого именно идет охота. Поэтому последний по списку братьев Мишаковых сидит теперь дома и не высовывается.
— Да? — Каморин присвистнуд. — Наверно, жена эта мишаковская хороша, если вокруг нее такие страсти, как ты думаешь? Ты видел её?
Канищев ответил не сразу. Чёрт его поймет… Сам не знает, чего хочет. Одни бабы на уме. Особенно с тех пор, как Нина, дежурная врач «скорой», отказалась выйти за него… У Каморина потом бывали бабы получше, но, видно, не сможет избавиться от унижения, пока своего не добьется.
— Что ты там бормочешь? — подозрительно спросил Каморин, откупоривая банку пива. — Так стоит она того или нет?
— Вам бы лучше держаться от нее подальше, — усмехнулся Канищев. — А то и вас пристрелит…
— Заинтриговал, ничего не скажешь… — засмеялся Каморин. — Вот пройдут выборы, привезу сюда Нину, пусть поддерживает огонь в семейном очаге, в депутатской квартире, а сам займусь этим вопросом… Как подумаешь иной раз, сколько хороших баб, особенно здесь, в Москве, и всё мимо рта… Ладно, теперь о серьёзном. — Он взглянул на часы. — Отсюда из машины сможешь позвонить Мишакову? Хорошо бы с ним встретиться до твоего заказчика.
Канищев тоже посмотрел на часы:
— Еле успеваем, Павел Романович, здесь не любят опаздывающих…
— Соврёшь что-нибудь, — отмахнулся Каморин, — скажешь, самолет опоздал.
— Это вы скажете, а не я… И учтите, он уже знает, что ваш самолет приземлился минута в минуту.
— Тебе откуда это известно?
— Поживите здесь с моё, — хмыкнул Канищев. — Наверняка его помощники уже знают, что вы благополучно приземлились, и засекли время, когда вы сели в мою машину. Поэтому стоит вам куда-нибудь по пути заехать, как они это поймут по вашей задержке. А если будете врать про опоздание самолёта, с вами откажутся иметь дело.
— Плевать! — зло сказал Каморин. — Они ещё будут диктовать мне правила поведения… Я им нужен больше, чем они мне. У кого лучшая на сегодня команда? Кто еще умеет работать чисто, как я и мои люди? Поэтому они обратились ко мне, а не я к ним. Звони Мишакову. Я должен его увидеть и обо всем предварительно договориться.
— Вы хотели сначала увидеть его жену, — напомнил Канищев.
— Сначала мне нужен он, — раздраженно сказал Каморин. — Она подождёт. Если того стоит.
— Может, заодно позвонить заказчику? — спросил Канищев спустя несколько секунд, когда начал набирать одной рукой номер телефона квартиры, где остановился Костя Мишаков.