Бойцы Данвейта
Шрифт:
Впереди сверкали синие лазерные лучи – УБР резал стену коридора. Второй робот проплыл над отрядом, торопясь присоединиться к первому. Блеск лазеров стал ослепительным, вырезанный сегмент обшивки сорвался, рухнул вниз, врезался в трубу воздуховода. В стене возникла узкая длинная щель, и УБРы, встав на ребро, протиснулись внутрь. За ними последовали люди, преодолевая поток бившего из щели воздуха.
Они очутились в коридоре – широком, овального сечения. Он был похож на подземные коммуникации данвейтской базы – так же тянулась посередине транспортная полоса, светились стены из сероватой керамики, круглился высокий потолок. Роботы
Схема, мерцавшая перед Вальдесом, утверждала, что коридор вел в главный узел станции, к той централи, где некогда располагался мозг. Дроми его отключили или, возможно, уничтожили, но контроль над крепостью по-прежнему осуществлялся с этого центрального поста. К нему сходились линии управления и связи, отсюда можно было заблокировать оружие и шлюзы, подачу воздуха, лифтовые шахты, транспортные полосы – словом, любую из систем, что позволяла дроми перемещаться в станции, обороняться, стрелять и дышать. Захват централи означал бы верную и скорую победу, но были тут и другие резоны. У главных пультов находился командный персонал, пусть не вожди воинственного клана, но все же не рядовые дроми; вероятно, они знали, как удалось совладать с искусственным разумом, прежним хозяином станции. Ответ на этот вопрос был столь же важен, как и успешная виктория.
– Никого, – промолвил Вальдес, изучив показания датчиков. УБРы сканировали коридор метров на шестьсот, и на этом пространстве не замечалось никакой активности. Он на мгновение закрыл глаза, отдавшись тому новому и странному чувству, что позволяло ему смотреть множеством глаз и видеть сквозь переборки и корабельный корпус. Никого… Во всяком случае, в ближайших окрестностях.
– Они на периферии, – сказал Светлая Вода, ворочая головой в прозрачном шлеме и тоже осматривая коридор. – Кто в орудийных башнях, кто у шлюзов. Готовятся к схватке с десантом.
Пол содрогнулся. Эта дрожь, едва улавливаемая сквозь подошвы башмаков, повторилась снова и снова, и Вальдес, бросив взгляд на таймер, понял: с крепостью стыкуются штурмовики.
– А вот и наши, – радостно оскалившись, молвил Птурс.
– Точно, наши. Значит, батареи уже подавлены, – отозвался Глеб Прохоров.
– Здесь тоже должны быть зеленые, – сказал Зарифов, худощавый смуглый башкир из его экипажа. – Централь наверняка охраняется.
Вальдес кивнул:
– Само собой, Анвер. Кро, пошли УБРов вперед. Двигаемся за ними, камерады.
– Воткнем жабам клизму! – Птурс хищно растопырил пальцы в боевых перчатках. Его щеки лоснились от пота – в команде он был самым крупным и грузным.
Две полусферы с растопыренными стволами и антеннами радаров сорвались с места. Люди бежали, с трудом поспевая за роботами, хотя тяготение в ноль восемь «же» позволяло совершать двухметровые прыжки. В зоне невесомости удалось бы передвигаться быстрее, но транспортная лента посередине коридора бездействовала. Тем не менее бежали резво – груз оружия и скафандров был невелик, порядком меньше, чем у земных изделий.
Коридор раскрылся в огромное пространство – не зал, не отсек, а скорее – площадь двухсотметровой ширины. Под ее сводами мог разместиться средних размеров небоскреб, стены слева и справа украшали две полукруглые
УБРы затормозили, загудели тревожно, растопырили манипуляторы, сигнализируя, что дальше хода нет, потом разом отстрелили дымовые капсулы. Белесоватый прозрачный туман начал затягивать своды, и в нем внезапно вспыхнули гроздья сверкающих нитей. Они тянулись отовсюду, с потолка, от стен и колонн, исчезая в еще не замутненном воздухе, но все их можно было продлить, словно струи невидимого ливня. Вальдес наблюдал их на экране сканера – застывший дождь из тысяч серебристых линий, что простирался от края до края как театральный занавес.
– Лазерная сеть, – промолвил Оношко. – Расстреляем эмиттеры из огнеметов?
– Нет. Пусть этим займутся УБРы. – Вальдес кивнул Вождю: – Действуй, Кро. Остальным рассредоточиться и глядеть в оба.
Полусферы приподнялись, вытягивая головки метателей. Сверкнули синеватые лучи, с шорохом потекла обшивка стен, рухнула часть колонны, усеянной черными раструбами эмиттеров. Серебристый ливень начал редеть, но откуда-то сверху ударила струя плазмы, задев панцирь робота. Потом плазменные сгустки посыпались, как метеориты в ночь звездопада на Земле.
– Э, да тут активная защита! – выкрикнул Оношко и отскочил – у его ног дымился выбитый в полу кратер.
– Все в коридор, – распорядился Вальдес, поспешно отступая и глядя, как УБРы танцуют в воздухе и бьют из всех орудий, стараясь добраться до излучателей. Их панцири раскалились, и тот, что слева, двигался без прежней резвости. Такая у них судьба, – мелькнула мысль, – сражаться и погибать вместо людей. Он не испытывал жалости, жалеть роботов было бы нелепо, и его ощущения скорей походили на ностальгию. Он летал на корабле лоона эо, носил изготовленный ими скафандр и пользовался их оружием, но сейчас за него, за всю их команду дрались земные машины. Пусть не достигшие порога Глика-Чейни и не такие умные, как сервы, зато отважные и бесконечно преданные. Плавилась их броня, горели силиконовые тяги, чернели отверстия амбразур, опаленных звездным пламенем, и капля за каплей истекала энергия, но они сражались. Верные железные бойцы, не ждавшие ни награды, ни даже похвального слова.
Бой длился не дольше трех минут. Потом Кро поднял руку в салюте и произнес:
– Первый говорит, что дорога расчищена.
– Только первый? – Вальдес всмотрелся в схему – огонек второго робота погас.
– Да. Второй полностью выведен из строя.
Команда снова вступила в огромный зал. У стен валялись обломки, чахлая поросль на куртинах тлела, корчась в огне, причудливый утес сделался грудой камней, окутанных паром. Один из УБРов был погребен под рухнувшей колонной, другой, цепляясь манипуляторами, упрямо полз к дальней стене, к широким аркам, что, очевидно, вели в централь. Там, растянувшись в шеренгу, стояли дроми с излучателями, и было их не меньше сотни.