Брак
Шрифт:
Но самое главное – ему почему-то понравилось в Орегоне. Он все еще был поглощен тамошними проблемами, которые, строго говоря, его не касались, все время думал о миссис Холли, о малышке Тамми или как там ее зовут, о бедняге Кристал, других отчаявшихся людях, о холоде и нищете. Тим понимал, почему Крей так увлекся всем этим, почему ему вдруг захотелось снять фильм об этих людях.
А еще Тим думал о Кларе, о ее поразительной красоте и загадочности, о том, как она дрожала, чудом спасшись от охотников. Внешне такая невозмутимая, внутри она была охвачена паникой, но маскировала чувства прелестной улыбкой – улыбкой герцогини. Наверное, она сводила с ума Крея, как герцогиня герцога, тем, как бездумно дарила свои улыбки. Напрасно он, Тим, задумался
Надо ли жениться, если сомневаешься в правильности выбора? Но сказать по правде, Тим ни в чем не сомневался. Он любил Анну-Софи. Свое смятение он приписал нервам и шоку от знакомства с европейской культурой.
Анна-Софи устроилась с американскими журналами «Вог», «Дом и сад» и «Новобрачная» в самой глубине тесного салона самолета. Все пристегнули ремни, самолет начал набирать скорость. Он вдруг стал казаться ей совсем крошечным, как моделька из бальсового дерева, слишком хрупким, чтобы перелететь через полюс и океан. Почему-то Анну-Софи не покидало чувство, что во Францию она не вернется никогда. Ветер собьет их с курса, они разобьются, религиозные фанатики подложили в самолет бомбу за то, что месье Крей решил снять о них фильм. Но на самом деле Серж задумал воспеть этих людей – такое восхищение вызвало у него все, что показала ему Делия во время поездки, которую сам Крей называл «экспедицией».
– Скоро Делия опять приедет к нам, я договорился с ее матерью. Искривленные бедра лучше всего сейчас оперируют в Англии, восстанавливая кость. Ее реконструируют из измельченной костной ткани, как древесно-стружечную плиту, – сказал Крей. (Уж не роман ли у них, подумала Анна-Софи.)
Она так и не выйдет замуж. Трагическая гибель жениха и невесты накануне свадьбы, буквально за день до нее, люди, собравшиеся в церкви Валь-Сен-Реми, панихида вместо брачной церемонии, раздражение Эстеллы оттого, что все случилось так некстати… Анна-Софи понимала, что все это глупости, но, думая, что она так далеко от Франции, в ненадежном самолете, в кругу чужих людей, никак не могла обуздать нарастающую панику. Даже Тим, человек, с которым она была близка, теперь казался ей бесчувственным, неприветливым незнакомцем.
Крей подробно рассказал спутникам о поездке вместе с Делией в ущелье, к реке Колумбия, где в лагере они разыскали Сью-Энн. В сороковые годы это место было чем-то вроде маленького курорта, о чем напоминал ветхий причал.
– По-моему, даже Делия перепугалась, – рассказывал Крей с нескрываемым удовольствием. – Эти люди вооружены. Там живет десять или одиннадцать семей, они задумали уехать в восточный Орегон и купить там землю. Сью-Энн? На ненормальную она ничуть не похожа. Эти люди производят впечатление бедняков, только и всего, – малообеспеченных людей, пристрастившихся к скверным телепередачам и полуфабрикатам. Но у них есть ружья, большие, заряженные. К тому же они убеждены, что против них ополчились силы истории, принявшие обличье их соседей, полицейских, федерального правительства. Они постоянно приводят в пример «ветвь Давидову», «ткачей» – удивительные названия! Помните «Ткачей», группу шестидесятых годов? «Правь к берегу, Джошуа». Тим, вы не помните их, вы слишком молоды. А вы, Шедбурн?
– Конечно! Американская группа. Только, кажется, не Джошуа, а Майкл, – неуверенно отозвался Шедбурн.
– «Правь к берегу, Майкл», – подхватил Крей.
Шедбурн, нумеруя и помечая этикетками кассеты с фотопленкой, засовывая их в зеленый полотняный мешок, продолжал расспрашивать Крея о поездке в лагерь миллениалистов.
– Нам нужна героиня вроде Делии, – твердил Крей. – Утонченная, но пассивная натура. Ее принцип – «поживем – увидим». От ее лица будет вестись повествование.
– Мне нужны крупные планы оружейного магазина
Анна-Софи вспомнила о месье Будербе и задумалась о жестокости судьбы. Кто-то кого-то грабит и убивает на Блошином рынке. Кто-то попадает в авиакатастрофу. Кто-то выходит замуж за одного человека, а не за другого. Но оргазм – всегда оргазм, с тем мужчиной или с другим. Яйцеклетку оплодотворяет только один сперматозоид, Франции нужны французы. Все это угнетает и печалит, все предопределено заранее, но зачем? Есть ли у человека выбор или он должен просто принимать правила игры?
Наконец-то она перестала воспевать бессмысленную хвалу удобству и продуманности сети американских шоссе и удивительной дешевизне, подумал Тим. Восторженность Крея тоже раздражала его. Эта нелепая болтовня наводила его на мысли о тех несчастных, которых не следовало бы бросать на произвол судьбы; сам он ни за что не улетел бы, не позаботившись о тех, кому не так повезло в жизни, как ему. Тим никак не мог избавиться от беспокойства, вспоминая положение в Орегоне, несчастную миссис Холли, стариков в больнице адвентистов, обледеневшие улицы городков, горожан, скалывающих лед, их бессмысленную отвагу в борьбе со стихией. И маленькую девочку и Кристал, похожих на персонажи Стейнбека. Жаль, что он так и не познакомился с двуликой Сью-Энн. Орегон представлялся ему краем света, жители которого обречены вести непрестанную борьбу – со льдом, с карбюраторами, борьбу за безопасность, борьбу против бомб (или с бомбами), с оружием, спрятанным за холодильником. Возможно, в борьбе и проявляется предвестие миллениума, но отчаяние и чрезмерная эмоциональность угнетали Тима, а тут еще оружие, полицейские патрули, признаки цивилизации и асфальт в штате, прозванном «зеленым»… Нет, он совершил ошибку, улетев на шумную европейскую вечеринку – свою собственную свадьбу – и так и не присоединившись к протестам, доносящимся из Орегона. В отличие от Орегона Франция в нем не нуждается.
– Конечно, это история не Делии, а еще не знаю кого, может быть, дочери Кристал, Сью-Энн. Или самой Кристал? Черт, совсем забыл разузнать про Леди. Собаку. Клара обязательно спросит, – говорил Крей. – Тим, позвоните кому-нибудь, узнайте про собаку. Просто спросите, как там Леди, они поймут.
В Америке мы ни разу не занимались любовью, думала Анна-Софи. Секс – это скрепляющая печать. Но нам еще нечего скреплять.
– Поездка прошла удачно, – рассмеялся Крей, направляясь к кабине пилота. – Туда-сюда, мамаша спасена, натура найдена. А налоговая полиция даже не подозревает, что я побывал в Америке.
– Ты и вправду предпочитаешь Гершвина Делибу? – ворчливо спросила Анна-Софи у Тима, не снимая наушников.
Глава 55
ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ
Они приземлились задолго до полудня, значит, впереди был почти целый день, и это радовало, поскольку дел оставалось еще много, а времени до свадьбы – всего три дня. Тим отправился домой, а Анна-Софи взяла такси и поехала к Эстелле. До встречи с ней за ужином Тиму предстояло связаться с отцом и мачехой, которые, вероятно, уже прибыли.
Еще у двери он услышал, что в квартире надрывается телефон. Сис звонил из Амстердама, чтобы сообщить, что Габриель объявил голодовку: прокурор США требовал его экстрадиции штату Нью-Йорк. Габриель говорит, что Штаты пытаются вернуть его, чтобы приговорить к смертной казни.
– Если он сумеет это доказать, по голландским законам он не подлежит экстрадиции, – объяснил Сис.
Тим пообещал передать все Сержу Крею, но после отъезда Делии тот утратил всякий интерес к Габриелю. Тима по-прежнему мучили угрызения совести – за то, что Габриель попал в тюрьму по его вине. Но перестанет ли он винить себя, если выяснится, что этот американец совершил тяжкое преступление?