Брак

Хабарова Леока

Если Сайруса не остановить, он всех превратит...

... В СЕБЯ!

Сверхрабы для сверхчеловека...

– Ешь. – Смуглянка сунула ему в руки миску и ложку.

Сервис, достойный ресторана в четыре звезды.

Брутальная вежливость Шестьсот сороковой вырвала Ларго из мрачных раздумий.

Ким принялся жевать кашу. Он почти не чувствовал вкуса, да его и не было: пласмагеновый белок ничем не лучше отсыревшего гипсокартона, однако даёт организму все необходимы элементы.

–

Зачем ты это сделал? – спросила девушка, когда молчание стало особенно тягостным, а стук ложки о миску превратился в удары молота о наковальню.

– Сделал что? – равнодушно поинтересовался Ким. Глаза его слипались, и мучительно хотелось растянуться на жёсткой постели, вырубиться и проснуться под звон будильника в объятиях на всё согласной старушки Надин.

– Спас меня. – Шестьсот сороковая потупила взор и уставилась в пол. – Закрыл собой от пули. Зачем?

Она вскинула голову и пронзила Кима удивительным тёмно-белым взглядом, от которого по коже бежали мурашки.

– Затем, что я – мужчина, – отозвался Ларго после паузы и всунул в себя очередную ложку неудобоваримой каши.

Глава сорок вторая

Свеча почти догорела, а на среднем пальце набухла мозоль: полночи Ларго скрипел пером допотопной чернильной ручки, записывая в потрёпанный блокнот свои головокружительные открытия. Он тщательно выстраивал факт за фактом, подбирал слова и выверял каждую деталь. Мало ли, вдруг именно его записи когда-нибудь станут единственным источником информации о грандиозной махинации, которая поставила человечество на грань катастрофы. Ким зафиксировал всё, что выяснил сам, помнил из разговоров с Ладимиром Леем и услышал от Персефоны. Он долго мучился с началом, а записав первую фразу, уже не смог остановиться...

На излёте Последней войны, когда полмира лежало в руинах, Агломерация стала единственным убежищем, куда силы Объединённого Правительства свозили уцелевших со всех концов света. Именно тогда у горстки богатых властных безумцев, имена которых Ларго давно выучил наизусть, и возник ужасающий, но простой до гениальности план: превратить женщин в товар, не теряющий спроса. Под видом эвакуации, женщины были изолированы и заперты в стоках Инкубатора... и схема заработала.

Ами Токадо контролировал рождаемость;

Рольф Этингер производил кукол-киборгов;

Имре Хара продвигал монопольные законы;

Милос Карр вещал о незыблемости традиционной морали, периодически потрахивая собственного секретаря в зад;

Мануэль Лопес производил и распространял наркотики, отупляющие население Агломерации;

Ладимир Лей добросовестно возглавлял оппозицию, докладывая о каждом шаге Левых своим сотоварищам, а Виктор Лессер держал в страхе добрую половину трудоустроенных мужчин.

И все были счастливы.

Но... ничего не длится вечно.

Пресытившись властью и деньгами, эти семеро задумали обрести бессмертие и превратить остальных людей в послушных марионеток, способных подчиняться ментальным приказам хозяев. Для деформации

сознания был разработан особый вирус, и Ами Токадо, этот лжеотец многострадального человечества, приступил к опытам. Первоначально эксперименты ставились на женщинах, утративших фертильность. Однако что-то пошло не так – ломка сознания носительниц двойной икс-хромосомы не принесла ожидаемых результатов: несчастные умирали, либо превращались в ни на что не годных полуидиоток. В последнем случае их переправляли в Кибериум, где Этингер вёл работу над созданием кукол с высоким показателем эмпатии.

После очередной неудачи, предполагалось свернуть исследование, но Ами Токадо предложил использовать в качестве экспериментального образца не женщину, а... мужчину. Риск оправдался: четвёртый подопытный прожил с вирусом в голове чуть меньше недели. Седьмой продержался девять дней. Инкубатор остро нуждался в материале: в Лабораторию сотнями поставляли каторжан с Рудника, порой в ход шли неучтённые мальчики, которых ещё не передали из Инкубатора в Образовательный центр, да и Виктор Лессер щедро делился подчинёнными. Кто-то погибал сразу, кто-то держался дольше. Опыты шли вовсю, и каждый новый результат казался лучше предыдущего.

Члены правления Кибериума ликовали, однако останавливаться на достигнутом не собирались: они решили сделать вирус мощнее, а носителя выбрать интеллектуальнее.

Ким не знал наверняка, кем являлся Сайрус Вик до того, как стать, собственно, Сайрусом Виком, но предполагал, что он – один из рядовых сотрудников корпорации Лессера, которого наказали в духе Стального Викт'oра и отправили умирать...

Вот тут то, похоже, и случилось страшное. Многократное усиление деструктивной мощи вируса в сочетании с интеллектуальным потенциалом сосуда дало неожиданный побочный эффект: несчастный сотрудник "Стали и сплавов" умер, а в его сутулом тщедушном теле зародился коварный, хитрый и опасный Сайрус Вик...

И, похоже, эта тварь впитала в себя "лучшие" качества всех семерых своих создателей...

Ким макнул перо в чернильницу и вознамерился продолжить, но услышал глухой стон.

Что это?

Ларго нахмурился и прислушался к ночной тишине. Звук повторился.

Тихий-тихий полустон полувсхлип.

Да что за...?

Ким поднялся и отдёрнул занавеску, отделявшую его скромное лежбище от остальной каморки.

Шестьсот сороковая металась на узком дырявом матрасе, что служил ей постелью.

– Н-нет! – простонала девушка. Слёзы градом катились по бледным щекам, хотя глаза были плотно закрыты. – Нет!

Ларго подошёл ближе и опустился на корточки. Ну и дела... Впервые за полтора месяца, что он здесь, с Шестьсот сороковой случился кошмар. Обычно, кричать по ночам – его прерогатива, а тут...

Он коснулся лба смуглянки. Жара нет. Это, определённо, хорошо, но маленькая вредная бука вся взмокла от испарины.

– Эй... – еле слышно прошептал Ларго. – Ты ... в порядке?