Шрифт:
Алесь КОЖЕДУБ
БРАТЧИНА
Роман
Алесь (Александр
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
На коленке
1
В начале миллениума жизнь обычного российского писателя была бедна и неинтересна.
«Может быть, в этом особенность всех миллениумов, случавшихся в истории человечества? — размышлял я, сидя в своем кабинете в издательстве «Современный литератор». — И, предположим, в каком-нибудь тысяча первом году от Рождества Христова переписчик летописей в монастыре был столь же нищ и убог, как и аз, грешный?»
Сейчас на дворе был две тысячи второй год. И спросить о том, каково жилось человеку, связанному со словом, тысячу лет назад, было некого.
Раздался телефонный звонок. Я взял трубку.
— Это Петров, — услышал я. — Надо встретиться.
С Мишей Петровым мы были знакомы, но не близко. Встречались на писательских собраниях, в домах творчества, пару раз выпивали в Доме литераторов, но не более того. Среди собратьев по перу у меня были гораздо более близкие по духу люди.
— Приходи ко мне в газету, — сказал Петров. — Знаешь, что я теперь в «Литературной жизни» главный?
— Знаю, — сказал я. — Вы по-прежнему сидите на Цветном?
— Какой Цветной! — засмеялся Миша. — Газета давно в Монетном переулке. Отстал от жизни, старик!
Я действительно подотстал от этой самой жизни. Надо взбодриться.
— Для этого тебя и зову, — угадал ход моих мыслей Петров. — Жду завтра в середине дня. У тебя ведь в издательстве свободный график?
— Свободный, — согласился я.
В издательстве я действительно чувствовал себя относительно свободно. Книги у нас выходили от случая к случаю и в основном за счет средств авторов. А в этом, как ни крути, присутствовала некоторая неполноценность. Даже корректоры ее чувствовали и читали тексты вполглаза. Я с этим боролся, но с переменным успехом.
«Пойду бороться в “Литературную жизнь”, — подумал я. — Там ведь тоже тексты».
Отчего-то я не сомневался, что в газете меня ждет предложение, связанное с литературой.
— Будем издавать приложение по белорусской
— Белорус, — кивнул я.
— Я знал, что ты мне понадобишься. — Петров пристально посмотрел на меня, откинувшись в кресле.
Мы сидели в кабинете, который по размерам уступал кабинету директора издательства «Современный литератор». Но по антуражу он значительно превосходил его. Вон и бутылка виски примостилась на подоконнике. О своем кабинете я и не говорю — конура, в которой нет даже сухой корочки.
— Выпьем, когда подпишем договор, — сказал Петров. — У меня этих виски... — Он пренебрежительно махнул рукой.
«Да, надо примыкать к армии победителей, — подумал я. — Похоже, здесь в ходу не только виски».
— Всего хватает, — сказал Петров. — Завтра идешь на встречу с этим... как его... Короче, на самом верху я договорился, тебе нужно порешать технические вопросы. И прежде всего — придумать название проекта. Усёк?
— Усёк, — поднялся я со стула. — Координаты взять у секретаря?
— Да, Ольга скажет, куда идти и к кому. А меня ждут дела.
— Наверху? — показал я пальцем в потолок.
— Нет, деловая встреча в ресторане. Сейчас все по-другому, старик.
Я уважительно покивал. Создавались новые традиции, и к ним следовало относиться с почтением.
— Наладишь дело — и тебя позовем, — сказал Петров. — Всему свое время. А название должно быть завтра. Так что визит в «Московский вестник» переносится на неопределенный срок.
«А он обо мне знает гораздо больше, чем я думал, — почесал я затылок. — Откуда?»
— Оттуда! — ухмыльнулся Петров. — Начинается другая жизнь, и она будет интереснее предыдущей. Попомни мое слово!
К словам Петрова тоже надо было относиться с почтением. Он, во-первых, создал себе имя еще при Советах, а во-вторых, считался первопроходцем в литературе. Не каждому писателю удалось очернить армию вкупе с комсомолом и при этом стать знаменитым.
— Потому что работаю не покладая рук, — вздохнул Петров. — А мог бы просто пить водку в «Московском вестнике». Пьешь?
— Пью, — тоже вздохнул я.
— Теперь у тебя на это не будет времени, — назидательно сказал Петров. — Большое дело начинаем. И не такое простое, как им кажется.
«Кому это “им”? — подумал я. — Коллегам из противоположного лагеря?»
— Скоро узнаешь.
Мановением руки Петров вымел меня из кабинета. Как ни странно, я на это мановение не обиделся. Дело и вправду затевалось серьезное.
2
Итак, нужно было придумать название для российско-белорусского литературного проекта. А где его взять?
— В словаре Даля, — пожала плечами жена. — Там много хороших слов.
Она, как и я, была филолог, но с древнерусским уклоном. А это дорогого стоило.
Мы разделили словарь пополам, по два тома каждому, и принялись их листать.
«И правда хороший словарь, — думал я. — Почти весь белорусский язык в нем. Да и украинский тоже».
— Вот прекрасное слово, — сказала жена. — Братчина!
Я понял, что она уже добралась до буквы «Б». Я еще сидел на «П».
А слово и впрямь чудесное. И с тем же древнерусским уклоном.