Братство
Шрифт:
— Не возражаешь, если я возьму тебя за руку? — нервничая, спросил Эльф у Томми. — Знаешь, у меня на самом деле было мало друзей. И пусть мы с тобой знакомы совсем недолго, зато успели многое пережить вместе. Говорят, любая катастрофа сближает… Как, кстати, тебе наш коллектив?
— Мама до сих пор в восторге от Викинга, — усмехнулся Томми. — Когда началась вся эта суматоха, он ненароком залепил ей своей дубиной по ноге. И — не поверишь! — вправил сустав, который не могли исцелить даже лучшие тибетские гуру. Она теперь глаз с него не сводит. С тех пор как отец ушел от нас…
— Не уверен, — честно признался Эльф. — Викинг — добрая душа, но у него такие манеры…
— У отца были не лучше, — буркнул Томми.
Эльф придвинулся к подростку.
— Если тебе нужен отец, то лучше Кулио не найти. Мужественный, сильный, обаятельный. Я сам, признаться, был в него единожды влюблен… — тут Эльф осекся и испуганно посмотрел на Томми. А тот посмотрел на него.
Степан был готов под землю провалиться от неловкости, но теперь уже было поздно рыпаться.
— Да, — произнес Эльф через некоторое время, — я не стану отпираться от того, что сказал. Да, я немного не такой, как все…
— Правильно, ты же эльф, — пожал плечами Томми. — У нас на таких, как ты, в кинотеатры смотреть ходят.
— Я голубой! — горячо воскликнул Эльф. — Я совершенно не такой, как все! Понимаешь, Томми? Я люблю парней!
Эльф откинул назад спутанные волосы, а тинейджер пристально посмотрел на его лицо, которое в лунном свете показалось Степану даже красивым.
— А, ну это старая фишка, — махнул рукой Томми и начал загибать пальцы: — Вот погляди сам. Келвин Кляйн во «Входе и выходе». Улетная комедия, если не смотрел, обязательно зацени. «Лучше не бывает» мне не так понравилась, но и там весь сюжет строится на нетрадиционной любви. А еще «Правила секса» с Ван Дер Биком. Да хотя бы маньяк-продавец в «Криминальном чтиве»! Я уж молчу про «Горбатую гору»… И ничего, весь мир смотрит и не морщится. Нормально, это демократия. Почти такая же великая штука, как и доллар. Неужели ваш руководитель, которого ты мне в батьки сватаешь, не смог тебе этого объяснить?
— Ну, — всхлипнул Эльф, — Кулио сказал, что в Братстве найдется место для всякого, достойного чести вступить в него. И баста. Хотя они, конечно, время от времени подкалывают меня. Особенно Викинг с Бюргером. Знаешь, как мне надоели эти пошлые огурцы, которые они подкидывают мне в постель? А ведь хочется светлой, настоящей любви.
— А у тебя… ну, когда-нибудь с кем-нибудь? — спросил Томми.
— Что? — смутился Эльф.
— Ну, когда-нибудь с кем-нибудь было это, ну ты понимаешь, о чем я?
— Это?
— Угу.
Эльф шмыгнул носом, повозил ногой по песку.
— Понимаешь ли, в чем дело, милый Томми… Честно говоря, не так чтобы да, а как раз нет. Понимаешь… — Эльф вскинул лохматую голову. — Нынче сложно найти идеального партнера. К тому же мне ведь не нужен только секс. Здесь дело в чувствах…
— В чувствах, — эхом повторил тинейджер.
— Конечно! — глаза Эльфа блеснули в темноте. — Чувства — это самое главное. А самое главное в чувствах — уважение. Уважение, Томми, так просто не рождается. Это словно граница двух миров, двух сердец,
— Так, значит, у тебя никогда не было интимных отношений с мужчинами, — то ли спросил, то ли констатировал Томми. — Почему же ты так уверен, что голубой?
— Я голубой, — надулся Эльф. — Поверь мне, ведь я твой друг. Начистоту, договорились? Так вот, Томми, я — голубой. Прими за аксиому: абсолютно и бесповоротно голубой. Ультрамариновый до самых печенок!
— Я верю тебе. Правда, верю. Ведь ты мой друг.
Под ногой Степана хрустнула ветка.
Эльф дернулся и вскрикнул. Они с Томми припустили в сторону лагеря как перепуганные птички. Степан бросился следом.
С пляжа нужно было линять: Эльф наверняка сейчас наябедничает, что кто-то шумит в кустах, и Киборг с Кулио могут открыть профилактический огонь по предполагаемому противнику. Лучше уж заранее убраться из зоны поражения.
Перед тем как приблизиться к костру, Степан притормозил. Ему было очень стыдно, что пришлось подслушать весь этот разговор, но раскрывать себя он все же не хотел.
Из-за мохнатого ствола пальмы показалось что-то серое, с поляны раздались сдавленные вопли, одна из головешек с шипением отлетела прямо к ногам журналиста. Он рефлекторно отпрыгнул и заметил, как серое пятно метнулось в сторону.
— Полундра! — крикнул Маньякюр. — Свистать всех…
На этом его фраза оборвалась.
Сердце у Степана бешено заколотилось. Он решил зайти с другой стороны. Бросился к соседней пальме, прижался к шершавому стволу и повернулся лицом к поляне. Здесь-то и настиг Степана коварный удар.
От затылка до самых пят стрельнула боль, мир померк…
Приходил в себя Степан болезненно. Открыв глаза, он обнаружил, что лежит на холодной земле в слабо освещенной пещере. Голова раскалывалась, тошнило, хотелось провалиться обратно в черное небытие.
— Проморгался, Стёпыч? — участливо спросил Маг, потирая темечко. — Мощненько нас ухайдакали.
— Это что за грот, сто китов мне в рот? — срифмовал Маньякюр, озираясь.
— Все целы? — морщась от боли, поинтересовался Кулио. — А ну-ка, на первый-второй рассчитайсь!
Перекличка показала, что у костра Братство положили в полном составе.
— Я вот только не понял, — озадаченно покрутил бородку Самурай, — куда нас и зачем притащили?
— Да тут никто этого пока не понял, — прогремел Викинг, поправляя шлем. — А если я сейчас увижу виновника торжества, то садану его больно.
— Мы в ловушке, — проявил смекалку Маньякюр. Он хотел встать, но ударился головой о низкий свод и зачертыхался.
— Спасибо, капитан очевидность, — отплевываясь от полетевшей с потолка пыли, съязвил Бюргер.
— Зря ржешь, — осадил Маньякюр. — Я как-то плавал в этих широтах, они кишмя кишат аборигенами-каннибалами.
— Что ж тебя не съели? — ехидно поинтересовался Куклюмбер.
— Я везучий, — пожал плечами морской волк.
Фантик заканючил:
— Ну почему нас все время хотят убить, съесть, взорвать, утопить, раздавить и поприкалываться? Я устал. Я голоден.