Братья и сестры
Шрифт:
Но в ту же минуту глаза ее заиграли шаловливым огоньком: "Ну погоди, голубчик. Так-то еще интересней".
Она скинула с плеч коромысло, воровато оглянулась вокруг и вдруг, схватив одно из ведер, опрокинула в колоду. Затем, все так же оглядываясь по сторонам, сняла черпак со стойки, подошла к срубу и с размаху погрузила его в колодец.
Убедившись, что конец шестика торчит на почтительном расстоянии от верхнего венца сруба, Варвара довольно рассмеялась, наскоро заправила кофту в юбку, скользнула мокрыми ладонями по волосам, оглядела
– Ну как тут мужево хозяйство, Николай? – сказала она, входя в кузницу. Тереша мой в каждом письме интересуется, как кузня поживает. Ох, да тут кто есть-то! – с наигранным изумлением воскликнула Варвара и ласково кивнула Лукашину, стоявшему у густо запыленного окна, возле верстаков, несколько позади Николаши и Мишки Пряслина. – Здравствуйте, здравствуйте.
Варвара слегка приподняла одной рукой юбку и, с подчеркнутым интересом присматриваясь к потолку, к верстакам, наковальне, к жарко раскаленному, потрескивающему горну, медленно обошла кузницу.
В этом царстве сажи и копоти белая кофта ее, на которую изредка падали отблески пламени, проплывала, как сказочный подснежник.
Заметив, что Лукашин не сводит с нее блестящих в темноте глаз, Варвара, довольная, обернулась к Николаше, который следовал за нею по пятам, милостиво сказала:
– Ну, успокою Терешу: подручный кузню не застудил.
– И боевой привет Терентию Павловичу, и чтобы он, значит, не беспокоился инструмент в сохранности, – добавил Николаша.
По тому, каким серьезным тоном он это сказал, и по тому, с каким вниманием и даже подобострастием относился он к этой новоявленной инспекторше, видно было, что Николаша очень дорожил мнением своего бывшего начальника.
– А что тут одна лебедушка перышки свои обронила – тоже отписать? вкрадчивым голосом заговорила Варвара и подмигнула Лукашину.
Простоватый Николаша не понял сначала намека, а поняв – для вида сконфузился:
– Ну, это как сказать…
– Ох, хитрюга, – погрозила ему пальцем Варвара. – Нет того чтобы за женой начальника поухаживать.
– Дак ведь тут дело такое – любовь… – покрутил головой Николаша.
Варвара с наигранной жалостью вздохнула – что уж сделаешь – раз любовь. Потом вдруг спохватилась:
– А я ведь на выручку пришла звать. Черпак в колодец уронила. Мишка, ты попроворней. Уж я тебя наобнимаю за это…
Мишка, как и предполагала Варвара, густо покраснел и, громыхая железом под ногами, кинул на нее свирепый взгляд:
– Иди ты со своим черпаком!
– Ну-ну, можно и без обнимки, – рассмеялась Варвара.
– Я могу пособить, – предложил свои услуги Николаша.
– Ну уж, – притворно вздохнула Варвара. – Олена узнает, что мы с тобой воду черпали… – Она стыдливо не договорила и выжидающе посмотрела на Лукашина, которого, как крапивой, ожег ее потаенный намек.
– Пойдемте, я помогу, – сказал он глухо.
У колодца Лукашин снял фуражку, подал Варваре:
– Ну-ка, хозяйка,
Затем он поправил повязку на больной руке и заглянул в колодец. Конец шеста торчал метрах в полутора от верхнего сруба. Он нагнулся над срубом, потянулся здоровой рукой. Не достал. Снова потянулся – и снова не достал.
– Рука коротка, – сказал Лукашин, отдуваясь. Варвару нисколешенько не огорчила эта неудача. Вытянув шею, она кокетливо глядела на него из-под козырька фуражки и кончиком языка водила по верхней оттопыренной губе.
– Ну как, идет мне ваша шапочка? – спросила она, выпрямляясь и задорно вскидывая руки на бедра.
Лукашин скользнул по ее фигуре, по мокрой смуглой ноге, несколько выставленной вперед.
– Казак!..
– А может, казачихой мне остаться? – Варвара сощурила плутоватый глаз, сняла фуражку.
– Ну как, достали ведро? – выглянул из кузницы Николаша.
– Достали, достали! – закричала Варвара. – Посолонный дурак, тебя еще не хватало, – добавила она тише и, взглянув на смутившегося Лукашина, рассмеялась. – Держите шапочку. Не то уж мне попробовать. А то он и взаправду прибежит.
Она заглянула в колодец, дурачась крикнула:
– Чертышко, чертышко, отдай мне черпачок!
Не отрывая груди от мокрого сруба, она повернула улыбающееся лицо к Лукашину:
– Нет, даром-то не отдает…
Затем она опять влезла с головой в сруб. Натянувшаяся кофта выехала у нее из юбки, лопнула какая-то тесемка.
– Держите, держите! – с притворным испугом завизжала Варвара, взмахивая смуглыми ногами в воздухе.
Лукашин быстро нагнулся, обхватил ее за талию.
– Крепче! Упаду… – со смехом завопила Варвара. Лукашин еще сильнее обхватил тело Варвары – горячее, извивающееся под его рукой.
– Ну вот, ухватила, – сказала Варвара, вставая на ноги.
Она вытащила черпак с водой, вылила в ведро, потом еще вытащила один черпак и не спеша начала заправлять кофту в юбку.
– А вы ничего… крепко ухватили…
Вытерев тыльной стороной руки напотевшее, раскрасневшееся лицо, она глянула в глаза шумно дышавшему Лукашину.
– Не знаю, как с вами и расплачиваться. Может, в баньку ко мне придете? По-старому сегодня суббота, я баню топлю. Такой, как моя баня, по всему свету поискать. – Варвара лениво потянулась всем телом. – Председательница-то у нас, смотрите-ко, – кивнула она на деревню, – тоже с баней разобралась.
Лукашин поглядел на дым, поднимавшийся из косогора.
– Пускай, пускай обмоется, – сказала со смехом Варвара. – А то мы с этим севом – срам, все грязью заросли. Скоро бабы в нас не признаешь.
Она снова облизала кончиком языка губы, с улыбкой, но деловито спросила:
– Дак вы в первый жар али как любите?
– Спасибо, я вчера помылся. А вот так, – тихо добавил Лукашин, – зайду с удовольствием.
– Ну и так… я одна живу. Ноне в избе спать жарко, на сенник перебралась. Дак вы, ежели засну, стукните в ворота сенника…