Бред Тьюринга

Сольдан Эдмундо Пас

Она не хочет плакать. Она не уронит ни единой слезинки. Она сделает так, чтобы человек, виновный в гибели Рафаэля, ответил за это. Она снова полна решимости продолжать свои атаки. Она еще не расквиталась с Кандинским. И придумала новый способ добраться до него.

В кухне дремлет Кланси. Слышны осторожные шаги Розы. С улицы доносятся чириканье воробьев, шум газонокосилки, в гараже заводит машину сосед. Тучи закрыли солнце, скоро пойдет дождь. Крестьяне будут счастливы: в этом году урожай уж точно не пострадает от засухи, как это случилось в прошлом. Сезон дождей начался

раньше обычного. И если ливни начались уже в ноябре, то что будет с декабря по февраль?

Флавия наливает себе стакан апельсинового сока. Он кажется ей таким кислым, что щиплет язык. Цепочка муравьев показалась из дыры под мойкой и уже начинает атаковать раковину. Флавия спокойно наблюдает за ними.

Родители еще не пришли. Отец оставил на автоответчике сообщение: он в Тайной палате, пережидает уличные беспорядки. Флавия не хочет его видеть. Она сделала заявление в органы защиты детей; ей сказали, что она должна лично явиться туда; она кричала, что не выйдет из комнаты, пока они не примут соответствующие меры. Тогда ей посоветовали успокоиться и не нервничать. Что они понимают? Нет мотивов? Сказали, что пришлют своего инспектора. Не сообщили, в какой день его ждать, хотя она очень об этом просила. Они точно не знают. Записали ее адрес.

Флавия садится за компьютер. Кланси идет следом и садится у ее ног. Флавия решает осуществить задуманный план. Это не так-то просто, но лучше, чем ничего; не сидеть же ей сложа руки, ведь иногда бредовые идеи оказываются самыми действенными. Чем черт не шутит?

Она заходит в чаты, особо посещаемые хакерами Плейграунда. Убирает Вольфрама и создает Песталоцци, хакера из Сан-Августина, который ненавидит "этих, из Сан-Игнасио". Она пишет его гневную речь почти два часа в надежде, что кто-нибудь да попадется на эту удочку.

Вечером она создает Дрима Уивера, якобы хакера, окончившего Сан-Игнасио; он вступает с Песталоцци в спор и ругает "Сопротивление" на чем свет стоит. Флавии одной приходится вести эту беседу за двоих, стуча по клавишам. Это непросто, но у нее есть кое-какой опыт. Несколько хакеров периодически вмешиваются в дискуссию, но быстро из нее выходят – эта тема не вызывает у них эмоционального взрыва.

Флавия готова закруглиться: от бурной переписки за двоих у нее уже болят руки, как вдруг кто-то заходит в чат с нападками на Дрим Вивера в защиту Песталоцци. Он называет себя NSA 2002. Поддерживая эту "тройную" дискуссию, она пытается определить местонахождение компьютера NSA. Откуда он зашел в сеть?

Ответ ее удивляет: NSA 2002 пришел с компьютера Тайной палаты. Или он использует телнет, прикрываясь ТП для того, чтобы уйти от возможных преследователей. Но Флавия почти уверена, что этот человек зашел в сеть именно из Тайной палаты. Да и какой смысл использовать телнет для совершенно невинной болтовни об отношении к Сан-Игнасио.

Она безотчетно чувствует, что NSA 2002 – это именно Кандинский, легендарный герой "Сопротивления", человек, ответственный за смерть Рафаэля; и работает он именно в Тайной палате.

Глава 10

Рут идет следом за полицейским. Ступеньки настолько крутые,

что она с трудом сохраняет равновесие, в коридорах пахнет мочой. Она останавливается передохнуть, и у ее ног стремительно проносится крыса.

– Вам повезло, – внезапно говорит полицейский.

– Почему? Я не делала ничего плохого.

– Или все сделали что-либо плохое, или никто не сделал ничего плохого. А я думаю, что все сделали. Но некоторые есть некоторые, а большинство – никто.

– Это что, скороговорка?

– Замолчите, черт возьми, и следуйте за мной.

Полицейский чихает. Рут молча идет следом, повторяя про себя "Эулалия Васкес, Эулалия Васкес…" Другое имя она уже забыла. Слышен стук капель по стенам и крыше. Должно быть, дождь – как нельзя кстати для гвоздик в саду.

Не переставая чихать, полицейский приводит ее в кабинет начальника, толстого потного мужчины лет пятидесяти. Сидя за столом красного дерева, он разговаривает по сотовому телефону (у него – серебристый "Самсунг"); на стене за его спиной висит национальный герб и портрет президента Монтенегро. Все кругом засижено мухами, включая папки с деловыми бумагами, которые лежат на крошечном столике у стены.

– Здравствуйте, здравствуйте, – Он выключает свой телефон и выпрямляется. – Нам только что сообщили что среди нас находится супруга высокопоставленного правительственного чиновника. Как такое могло произойти?

– Дело в том, что я хоте…

– Об этом даже говорить не следует, даже не отвечайте. Мы знаем, что случилось. Это ошибка.

– И большая ошибка, я бы сказала. Я здесь уже вторые сутки.

– Вы должны нас понять. Мы находимся в состоянии боевой готовности. Лучше сейчас принять меры предосторожности, чем потом раскаиваться в своих упущениях Уверен, вы нас поймете, а если нет, мы все равно легко уладим этот инцидент. Возможно, это была ошибка во избежание другой ошибки. Так. Мы приносим вам свои извинения. И немедленно выпустим вас.

– Мне остается только поблагодарить вас, сеньор…

– Фелипе Куэвас, к вашим услугам.

– Я хотела бы еще, чтобы мне вернули то, что забрали. – А, это совсем другое дело. Лучше сказать, наше дело.

И именно об этом мы хотели поговорить с вами. Нам сообщили, что вы совершили ошибку. И что ваша рукопись была изъята полицией. Нас просили принести вам извинения за то, что произошло.

Рут не думала, что ей скажут такое. Невозможно, чтобы документ не вернулся к ней. Иначе он будет направлен в ТП для анализа. Там откроется, что речь идет о политических преступлениях, которые совершались в стране не без помощи криптоаналитиков Тайной палаты.

Она сжимает руки и грызет ноготь указательного пальца правой руки. Васкес… Васкес… А имя? Она уже не помнит.

– Выйти без рукописи? – почти кричит она. – Для меня это равносильно тому, чтобы остаться здесь. Даже лучше, если я останусь здесь.

– Вы не можете здесь оставаться. Нам нужно место для тех, кого еще предстоит задержать. Целая куча арестованных. Сейчас такой хаос… Хуже, чем вчера.

Рут долго молчит. Она слышит жужжание какого-то насекомого и шум дождя за окном.