Бредень

Андерсон Лин

– Максвин и Джонстон уже отработали комнату. Фотографы делают снимки на кухне и в ванной.

– А патологоанатом?

– Приезжал доктор Сиссонс и констатировал смерть. Потом он сказал, чтобы я вызвал толкового криминалиста взять образцы и упаковать тело, потому что ему необходимо срочно возвращаться домой, где его ждут гости.

– И важные гости?

– Даже один какой-то «сэр».

Рона улыбнулась. Доктор Сиссонс предпочитал препарировать смерть в своей мертвецкой, а работу вроде сбора трупных образцов по ночам он относил к ее компетенции.

– Ну

и покрывало!

– Похоже, что это штора, но мы должны будем еще убедиться, когда уберем тело.

– Врач его переворачивал?

– Только чтобы посмотреть, двигали тело или нет. Он сказал, что левая сторона лица, верхняя часть груди и бедра подвергались сдавливанию с момента смерти. Так или иначе, когда его убивали, он лежал здесь.

Рона открыла чемоданчик и вынула перчатки. Затем она опустилась на колени у кровати.

– Да под ним целая лужа крови.

Билл угрюмо кивнул:

– А ты глянь, что у него на животе.

Рона слегка повернула тело за левую руку. Гениталии были разодраны в клочья. По пенису как будто прошлись ножовкой, и рваная рана тянулась от кончиков пальцев на левой руке до правого бедра. Одно яичко висело, искромсанное, на тонком лоскуте кожи.

– Это сделали с ним после смерти, иначе кровью было бы залито все вокруг.

– Вот и Сиссонс говорит.

Рона опустила тело обратно. Голова мальчика снова уткнулась в грязную подушку.

– Оружие нашли?

Билл покачал головой:

– Может, и оружия никакого не было.

– Зубы? Сиссонс отмечал подобные повреждения еще где-нибудь?

– Он говорил что-то про ссадины на сосках и на плече.

– Я возьму мазки.

– Как давно, по-твоему, он умер?

Рона прижала пальцем одно из темно-багровых пятен, и оно медленно начало светлеть.

– Шесть-семь часов назад. Смотря какая температура в комнате.

Билл не сдержал довольной улыбки:

– И док тоже так сказал.

Брови Роны удивленно приподнялись. Обычно они с доктором Сиссонсом расходились во мнениях. Он имел привычку спорить по таким вопросам, как точное время смерти. Для него это было прямо-таки делом принципа. Рона сначала три года изучала общую медицину, а потом ушла в криминалистику. Ей нравился более свободный график работы.

– Как вы его нашли?

– Поступил анонимный звонок.

– Убийца?

– Молодой мужской голос. Очень испуганный. Может быть, еще один мальчик пришел на свидание с клиентом?

– А этот ничего был, симпатичный.

Билл кивнул.

– Необычный тип для этих мест, – сказал он. – Не совсем дешевка, но все равно педик. Я тебя с ним оставлю, ладно? Если что-нибудь понадобится – кричи.

Ей потребовался почти час, чтобы взять образцы всего, что впоследствии могло пригодиться. Закончив с окружающими вещами, она занялась телом – ногти, волосы, рот. Мазки из ануса и пениса возьмет доктор Сиссонс.

Даже сквозь перчатки его кожа холодила ей руки, однако пока светлые пряди прикрывали мертвые глаза, казалось, что этот подросток

просто крепко спит. Рона откинула волосы и стала разглядывать лицо, пытаясь представить себе, каким он был при жизни. Никаких признаков недоедания или наркомании. Парень явно был здоров. Что же привело его сюда?

– Готово? – Билл умел рассчитать время. – Приехали ребята из морга. – Он посмотрел ей в лицо. – Поезжай домой и глотни горячего пунша.

Билл прописывал глоток горячего пунша при любом недомогании.

Рона поднялась с тахты и стянула перчатки.

– Кто он такой, как ты думаешь?

– Пока не знаю. Но, мне кажется, он не шотландец. – Указав в коридор, где за дверью висела кожаная куртка и фанатский шарф, он презрительно скривил рот: – «Манчестер Юнайтед».

– Но болельщики «манчей» есть и здесь, – ехидно заметила Рона, зная, что Билл, как ярый патриот, болеет за «Селтик».

– Да, но они не стали бы этим хвастать. По крайней мере, не в Глазго.

Рона рассмеялась.

– Я вижу, тебе полегчало.

– Да. – Она начала укладывать образцы в чемодан.

– Сержант отвезет тебя домой.

Он проводил ее до двери.

– Как поживает этот твой ирландец? Все играет в клубе?

– Да, играет.

– Надо бы снова заглянуть туда его послушать. Здорово у него выходит джаз. Позвонишь, если будет что-нибудь?

– Конечно.

Когда Рона вернулась, Шон все еще спал. В комнате из-за плотных штор было темно, хотя за окном рассвет уже касался университетских крыш. По пути домой она заехала в лабораторию проверить мазки на наличие слюны. Результат был положительный.

Она оставила записку для Крисси – на случай если та придет первой, – вкратце описав ночные события, и отправилась домой досыпать.

Рона стащила через голову платье, скинула туфли и нырнула под одеяло. Она прильнула продрогшим телом к Шону. Тот сонно забурчал, вытащил руку и нащупал ее ладонь:

– О'кей?

– О'кей, – ответила она, но он уже снова уснул.

Закрыв глаза, Рона пыталась расслабиться в его тепле. Она много раз выезжала на убийства, и еще похлеще этого. Смерть ее не пугала, тем более в виде мазков и анализов. Но сегодня все было иначе. Этот мальчик не давал ей покоя. Почему – для нее самой оставалось неясным. Пока сержант по дороге домой не облек ее смутные догадки в слова.

Мальчик, которого изнасиловали и задушили в той непотребной каморке, был похож на нее, словно родной брат.

3

Войдя утром в лабораторию, она ощутила восхитительный аромат свежего кофе. Кто-то уже успел заскочить в лавочку, так как на тарелке возле компьютера лежали два круассана.

– Явилась, значит? – Рыжая голова Крисси высунулась из-за дверцы шкафа. – А я уж собралась все делать сама.

– Ты получила мою записку?

– Нашла, – угрюмо поправила ее Крисси. – Твои образцы я уже загрузила, а одежду с покрывалом привезли примерно полчаса назад.