Бремя чисел

Ингс Саймон

Мимо них прошуршало колесами такси. Дик остановил его.

— Ну как, дадим стране жару?..

Сидя в такси, Джинкс попытался немного расслабиться.

— Ух! — выдохнул он.

— Ах! — вздохнула она.

— И чем ты без меня занималась, киска? — поинтересовался Дик.

— У нас на прошлой неделе бомбой пробило крышу, — сказала Кэтлин. — Плиты вышли из строя на целый день.

— Ха! — отозвался он.

В прошлый раз, провожая ее из паба, Джинкс поинтересовался, чем она зарабатывает на жизнь. Кэтлин поначалу было

стыдно признаться, что она, по сути дела, никто — девушка еще не оставила надежды стать той, кого в ней разглядел Мудрец, — но потом она решила, что разумней всего сказать правду. Да, она учится на официантку.

— Сначала пришел пожарный, чтобы ее обезвредить, а после него — солдат…

— Хо! — прокомментировал Дик. Он приоткрыл рот, чтобы вновь хохотнуть, но тот сегодня был каким-то бесформенным, словно рваная рана.

— Повсюду валялась осыпавшаяся штукатурка, — продолжала тем временем Кэтлин. — Но мы не закрывались, даже подавали суп…

Джинкс что-то промычал себе под нос. Девушка оборвала свой рассказ на полуслове.

— Так что там?

— Ты о чем?

Он решительно тряхнул головой и сказал:

— Ничего особенного. Продолжай. Значит, суп. Это надо же.

Кэтлин для смелости набрала полную грудь воздуха.

— Все обойдется, — произнес Джинкс.

— Что — все?

Он непонимающе посмотрел на девушку.

— Все. Я, например. Мы. — Дик попытался изобразить улыбку. Впрочем, улыбка получилась и не улыбка вовсе. — Ха! — Кажется, к нему вернулась прежняя игривость. — Пройдемся и обойдемся.

Они свернули на Сент-Джайлз-стрит.

— Приехали, — сказал Джинкс таксисту.

В восточном направлении было страшно смотреть — куда ни глянь, сплошные развалины. Вдоль улицы к собору Святого Павла тянулись ряды одинаковых кирпичных домов, белесых от обвалившейся штукатурки. Дик и Кэтлин старались не ступать на тротуар. Кое-где полуразрушенные стены еще не успели снести, и они стояли, покосившись и грозя обрушиться в любую минуту. Иногда вдали, в конце очередной унылой улочки, маячил сам собор. Кэтлин понятия не имела, куда ее вел моряк. Понемногу ей стало страшно.

Что касается самого Джинкса, то, похоже, запах влажной штукатурки вселял в него бодрость. Он на ходу энергично размахивал ее рукой, словно они с Кэтлин прогуливались где-нибудь в парке.

— Дик!

Моряк отпустил ее руку, довольно улыбнулся и устремился куда-то вперед.

— Дик!..

Он вприпрыжку припустил вдоль темной улицы.

— Дик, куда мы идем?

Кэтлин уже успела натереть себе пятку. Отправляясь на свидание, девушка не стала надевать башмаки на низком каблуке, и теперь у нее ныли ноги.

— Дик! — крикнула она ему вслед. — Дик!..

На ее руку легла мужская ладонь. Кэтлин испуганно вздрогнула и попыталась высвободиться. Слава богу, это был Дик.

— Не заходись, — заворковал моряк. — Спокойней! Торопиться некуда.

Словно это она убежала

от него, а не он от нее.

Дик и Кэтлин свернули в северном направлении, затем снова на восток и снова на север — впрочем, на север ли? В принципе они могли идти куда угодно.

— Дик, где мы?

— Какая разница! Спокойней! — усмехнулся Джинкс. Словечко, которым он хотел развеять ее тревогу, прицепилось к нему словно репей. У него никак не получалось избавиться от него. — Спокойней. Главное, не бери в голову.

Он рассмеялся и обхватил девушку.

Кэтлин повисла в его объятиях, трясясь от страха. Ночь выдалась лунной, но голова Дика загораживала полнеба.

— Ну-ну, детка, только не плачь. Слышишь?

Джинкс отпустил девушку, так и не поцеловав. Вместо этого он взял ее за руку и бросил взгляд вдоль улицы.

— Дик, — прошептала она еле слышно. — Мы оттуда пришли…

Но он пожал плечами и потянул ее за собой — туда, где они только что шли, и вскоре — судя по всему, наугад, — свернул налево.

И тогда Кэтлин поняла — они с ним никуда не шли, ни в бар, ни в кино.

Фасады зданий на одной стороне улицы были снесены полностью, от чего сами дома теперь ужасно напоминали кукольные домики. В лунном свете внутри призрачно белели обои.

Дик еще сильнее сжал руку девушки.

— Уже лучше, — произнес он. — Главное, идти вперед. Потому что после ни согнуться, ни разогнуться. Понимаешь, о чем я? Если хочешь, можешь попробовать.

Неожиданно он остановился, схватил ее ладонь и прижал к своей руке выше локтя — туда, где буграми выпирали мышцы. Кэтлин почувствовала, как по коже пробежала дрожь.

У нее под каблуком хрустнул кусок обвалившейся штукатурки.

— После чего? — спросила она.

— После того, как меня тряханет, — ответил моряк. — После того, как он устроит мне трясучку. Мой приятель фокусник. Мой приятель, ха-ха!..

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Это кое-что новое.

По пятке стекает что-то мокрое и холодное. Не иначе, как она стерла до крови ногу. А еще Кэтлин никак не могла понять, что Дик хочет ей сказать.

— Закладывает! — крикнул он. — Закладывает уши!

В конце концов до нее дошло, что моряк сменил тему разговора. Он имел в виду что-то еще. Нечто такое, от чего можно избавиться, только если тебя «тряханет».

С ним явно случилось нечто ужасное.

Слова давались Джинксу с трудом, будто он пытался выцарапать их ногтем на школьной доске. С ним в море произошел какой-то кошмарный случай. Взрыв. Судно разломилось пополам. Дик шел ко дну. Он и один юнга оказались пойманы, словно в западне, глубоко в брюхе несчастного судна. И они шли ко дну вместе с кораблем. Джинкс рассказывал свою историю, и Кэтлин чувствовала, как у нее самой закладывает уши, как ледяная вода обволакивает ноги — сначала икры, потом колени. Она была вместе с ним там, в трюме. Ей не хватало воздуха.