Бремя чисел
Шрифт:
В ее платье Энтони смотрится комично. Он локтями прокладывает путь сквозь заросли кустарника, выбирается на дорожку и тут же переходит на легкий бег, мелькая волосатыми ногами. Рейчел ложится на спину и накрывается листьями.
Сейчас земля уже не кажется такой уютной, как совсем недавно. Рейчел чувствует кожей мелкие веточки и ползающих насекомых.
Интересно, кому он побежал звонить и когда вернется?
Даже сквозь серую завесу мании, искажающей мир подобно двояковыпуклой линзе, Энтони Верден понимает: из всей той массы женщин, с кем его знакомили — всех этих сексуально озабоченных дамочек, доморощенных поэтесс-невротичек
Как ни странно, за первым их эротическим контактом следует и второй, и третий. Любовь распускается пышным цветом. Разговоры даже заходят о возможной женитьбе. Когда настало время просить благословения родителей Рейчел, они поехали к ним домой в Сент-Джонс-Вуд. Там он увидел Железный крест ее отца, повешенный в рамочке над бюро работы Эрнста Фрейда. Рядом — детский портрет Рейчел кисти Курта Швиттерса.
Когда они вошли в дом, мать играла на пианино в четыре руки вместе с известным скрипачом Максом Росталем. Вежливый натянутый разговор, в котором звучат имена тех, кто занимает важное место в европейской музыке. Лили Краус, Шимон Гольдберг. «Благодаря» Гитлеру все они теперь живут не далее чем в полумиле от синагоги Лили Монтегю в Суисс-Коттедж. Для Энтони это какой-то другой мир, страстный, яростно интеллектуальный. Ему ужасно хочется стать его частью.
Оставшись наедине с матерью Рейчел, Энтони рассказывает о своих намерениях, и та приходит в небывалое возбуждение. Она прекрасно понимает, что живет сейчас в чужой стране, и старые правила и утонченность разом слетают с нее. Первый ответ — возможно, отец Рейчел не сразу даст свое согласие на брак. Дело в том, что мистеру Косли — а его ценность для Англии в военные годы наконец-то получила признание — поручено правительственное задание. В каком-то далеком уголке западной Англии он прослушивает радиопередачи нацистов, вещающих на волнах Би-би-си.
Рейчел и Энтони садятся на поезд, отправляющийся в Эвишем. Отец Рейчел, к великому удивлению Вердена, с воодушевлением выслушивает известие о предстоящем замужестве дочери.
Разговор двух мужчин, состоявшийся на лужайке возле гостевого домика, являет собой сплошной сюрреализм. Тема предстоящей свадьбы быстро отходит на второй план. Потенциальный тесть, похоже, задался целью позаимствовать мозги потенциального зятя.
— Я хочу все знать о матрицах, — говорит он. Потом добавляет не к месту: — И о тензорах. О проективной геометрии.
Отец Рейчел не зря провел срок своего интернирования, этот свой отпуск, на острове Мэн. В подобных лагерях сидит масса интересного народа. Они посещают лекции, которые устраивают их товарищи по несчастью. Темы — самые разнообразные, от византийского искусства до жизни морских животных. Такие лекции помогают скоротать время.
— Так что вы скажете о «групповой теории»?
Широта кругозора (если
Лишь почти перед самой свадьбой Энтони узнает, почему отец Рейчел так доволен своим будущим зятем.
Рейчел юна. Она родилась в год подписания Версальского договора. Ей было четырнадцать, когда отец вернулся в их берлинскую квартиру — весь дрожа, с посеревшим лицом — и рассказал, как у него на глазах нацисты сжигали книги. Она была вместе с матерью в Дрезденской опере, когда Фрица Буша освистали за его скрипачей-евреев. Через три года, на трибунах олимпийского стадиона, отец схватил дочь за руку, больно впившись ногтями в ее ладонь, чтобы напомнить: нельзя так громко радоваться победе Джесси Оуэнса.
Чтобы противостоять антисемитизму и расизму, утверждает Рейчел, требуется новая, физически крепкая социалистическая еврейская молодежь. Те, кто понимает, кто они такие, кто способен создать собственное суверенное государство и сумеет защитить его силой современного оружия! Подобные заявления, громко и страстно произносимые за обеденным столом в домике в Сент-Джонс-Вуд, начали выводить из себя родителей Рейчел задолго до того, как на сцене появился Энтони Верден.
Вот почему отец так доволен: его склонная к непредсказуемым порывам дочь решила связать свою судьбу с заурядным фабианцем, из чего он сделал вывод, что революционный пыл Рейчел — не более чем фаза становления ее как личности.
В их первую брачную ночь Энтони не удержался и передал молодой жене слова ее отца.
Сидя на муже в позе амазонки, Рейчел лишь рассмеялась:
— Папа то же самое говорил и про Гитлера!
Май 1942 года
С тех пор как Энтони и Рейчел поженились, прошло уже несколько месяцев, но только сейчас им представилась возможность нормально провести медовый месяц.
Из Форт-Вильяма дорога на Острова тянется вдоль изрезанного шотландского побережья: резкие подъемы и спуски, невидимые вершины, лужи и грязь на поворотах. По такой ездить лишь на крестьянских телегах, тракторах и побитых, дышащих на ладан драндулетах.
Пара часов безостановочной езды — и голова идет кругом. Незнакомому со здешней местностью человеку просто невозможно разобраться в хитросплетениях горного ландшафта. Здесь одна складка рельефа мгновенно переходит в другую, а различие между каналом и озером, материком и островом — даже между сушей и морем! — становится не более чем игрой слов. В этих местах солнечный свет превращает воду в жидкое золото, а камням придает бирюзовый оттенок морской воды.
Внимание Энтони и Рейчел постоянно отвлекается от природных красот.
В моменты головокружения Рейчел хватает мужа за колено. Энтони сбрасывает скорость. Иногда машина останавливается. При каждой такой остановке молодожены сливаются в поцелуе.
Энтони возбуждает мысль о том, что он женат на еврейке. Если считать каждую молодую женщину неизведанной территорией, то Рейчел воистину неизученная страна: пьянящий коктейль космополитизма и экзотики; стекло и сталь новых денег, видимых сквозь завесу пыли, и желтый свет древней культуры.
По ночам, когда чувственности Рейчел не удается разжечь в нем сексуальный пожар (но кто, если признаться честно, способен моментально достичь желаемой реакции? В конце концов, рассуждает Энтони, мы же не животные, не кролики и не собаки), срабатывает ее экзотичность.