Бремя императора

Эльтеррус Иар

Зато Храт с Энетом слушали разговор генералов и маршалов с императором внимательнейшим образом, и – что странно! – понимали. Впрочем, один являлся сыном орочьего старейшины, а значит обязан был разбираться в военном деле и проходил специальное обучение. А второй? Второй в свое время от скуки читал все подряд, в том числе, и мемуары многих выдающихся полководцев древности. Не раз рисовал схемы известных сражений и обдумывал как бы сам расставил войска. Часто мнение юного графа не совпадало со сделанным очередным автором мемуаров. Только вот со стороны и зная все, чего не мог знать реальный полководец, судить легко. А как на его месте поступил бы? С тем минимумом информации, который имелся? А дорхот его знает…

Тинувиэль одновременно слушал и внимательно изучал всех присутствующих в зале людей. Чем-то

они отличались от других, тех, кого он во множестве встречал в городе. Была у приближенных императора какая-то общая черта. Но какая? Вот это как раз и неясно. Эльф с недоумением прислушивался к собственным ощущениям и не понимал, что с ним происходит. Казалось, он видит человека, на которого падал взор, насквозь. Понимает все побуждения, разбирается откуда они взялись и какова их причина. Это что? Наваждение? Морок? Принц помотал головой, только не помогло. Он видел, что один генерал нервничает из-за недостатка фуража для грузовых лошадей и с досадой ругает про себя старшего интенданта-ворюгу. Второй напряженно размышляет о том, как расставлять бойцов при обороне крепости. Третий ничуть не обеспокоен войной, даже рад ей, зато страшно зол на жену, закатившую ему с утра скандал по пустяковой причине. Только эльдары и император остались для эльфа непрозрачными, все помыслы и желания остальных лежали перед ним как на ладони. Тинувиэль постепенно приходил во все большее недоумение – даже в древних книгах он не читал ни о чем подобном, наставники хоть дома, хоть здесь и не заикались о возможности вот так легко считывать мысли и побуждения людей или эльфов. Но действительно ли он считывает или обманывает сам себя? Принц продолжал растерянно смотреть на собравшихся в зале, переводя взгляд с одного на другого. И понимал, что сам во всем этом не разберется. Только вот рассказывать о своей новой способности императору или кому другому совсем даже не хотелось. Последствия для новоявленного медиума могут оказаться куда как печальными, лучше промолчать. Он не заметил, что Ланиг с Керталом уже давно искоса поглядывают на него, недоумевая с какой это стати миндалевидные глаза эльфа горят зеленым огнем.

Однако старые мастера не заметили другого. Того, что глаза орка то и дело приобретают алый оттенок, стреляют красными искрами. Это происходило в основном тогда, когда кто-нибудь выражал сомнения в союзе с Оркограром, предполагая, что урук-хай могут напасть на ослабленную войной с Карвеном империю. Храта такой подход возмущал до предела. Да разве случалось за все полторы тысячи лет союза, чтобы орки нарушали свои обязательства? Почему люди всегда судят о других по себе? Это же неправильно! Несправедливо! Наоборот, почему бы не обратиться к союзнику за помощью? Насколько он знал, Кагал Старейшин и сам Хранитель Очага считали союз с Элианом крайне выгодным. Где бы иначе они брали продовольствие? В Вадарских горах многого не вырастить. Оркограр уже много столетий жил за счет торговли с империей, потому и оружейниками орки стали непревзойденными, выхода иного не было.

– Но главное – не рассердить урук-хай, – снова повторил второй маршал. – Ты знаешь, твое величество, что мне не удержать их в случае чего, укрепления северных городов оставляют желать лучшего.

– Твое величество! – не выдержал молодой орк, ступив вперед, ярость буквально захлестнула его. – Это же чушь! Полная!

Храт не знал, что его глаза пылают бешеным, вызывающим ужас алым огнем. Картаги за спиной пели песню ярости. Нет, Ярости. Стоявшие неподалеку несколько человек шарахнулись в стороны, от орка несло жуткой, пугающей силой. Эльдары мгновенно закрыли собой императора, обнажив мечи.

– Это инициация? – мертвым голосом спросил Ланиг, неверяще смотря на ученика.

– Нет еще, – ответил насторожившийся Маран. – Шаг к ней.

Он выступил из-за спин рыцарей престола и подошел к Храту. Внимательно посмотрел в его алые глаза, прислушался к рвущейся наружу силе, потом сказал:

– Я слушаю тебя, носитель Ярости. Почему чушь?

– Наш народ никогда не нарушал своих клятв, – смущенно пробурчал молодой орк, кляня себя за несдержанность. – Твое величество, почему бы тебе не попросить помощи у Хранителя Очага? Клянусь, она будет оказана! Если империя проиграет, то и нам конец. Да, нас добьют не сразу, но все равно

добьют! Мы просто с голоду передохнем.

– Попросить помощи? – задумчиво повторил Маран, потом бросил быстрый взгляд на одного из эльдаров, тот почти незаметно кивнул. – А ведь это мысль, парень. Вот что значит инерция мышления. Спасибо за подсказку, мне и в голову не приходило.

– Но почему?! – изумился Храт.

– Да потому, что союз все полтора тысячелетия ограничивался торговлей и свободным заходом военных кораблей в порты друг друга. Особых дружбы и доверия между нами никогда не было.

– Оно так… – вынужден был согласиться урук-хай. – Не любят у нас людей. Только понимают, что без этого союза нам кранты. Жрать нам не хрен, а народу много расплодилось. Да, имперцев наши не любят, зато святош люто ненавидят.

– Попытаться можно, – задумчиво кивнул император. – Только вот вопрос. К тебе, парень. Согласен отправиться нашим послом в Оркограр к Хранителю Очага?

– Я?! – едва не упал от такого известия Храт. – Но я же только ученик!

– Кертал? – повернулся к старому мастеру Маран. – Мальчишки готовы к испытанию?

– Готовы, – ухмыльнулся себе под нос тот. – Уровень младшего мастера давно миновали, я думал догнать до старшего, а потом только допускать к испытанию. Но раз нужно, то хоть сегодня.

– Сегодня не стоит, пусть отдохнут. А вот завтра с утра займитесь с Ланигом этим вопросом. И следите, чтобы ни одна сволочь церковная на черный полигон не проникла.

Четверо друзей переглянулись, едва не раскрыв рты от изумления. Чего не ждали, так этого. Испытание на черный шнурок?! Завтра утром?! Ой, мама… Никогда о таком не слыхивали, чтобы меньше, чем через полгода с начала обучения, ученики становились мастерами. Не случалось такого. Теперь стало понятно для чего их так дрессировали, ради чего так издевались. Однако было страшновато. Сумеют ли пройти полигон? Поговаривали, что во время испытаний многие гибли по-настоящему, если оказывались не готовы.

– Кстати, на полигоне вас будет ожидать немалый сюрприз, – в голосе императора слышался смех. – Не помрите там от удивления. Получите черные шнурки и все вместе собирайтесь в Рурк-Дхалад. Твое предложение, парень, тебе его и реализовывать. Инициатива наказуема.

18. Испытание.

Солнце показалось над горизонтом пока только самым краешком, но птицы уже проснулись и приветствовали светило дружной песней. Свежий ветерок едва слышно шелестел листвой деревьев, негромко журчал где-то неподалеку ручей. Дикий парк около Замка Воинов был на редкость красив, только вот мало кто имел возможность им любоваться, людей здесь почти не случалось. Разве что несколько молчаливых садовников изредка занимались своими делами. Звери и птицы чувствовали себя привольно, никто не гонял их и никто на них не охотился. Любопытная черно-желтая птичка знала это и чувствовала себя в полной безопасности даже сунувшись в открытое окно, на подоконнике которого ее обычно ждали вкусные хлебные крошки. Она краешком глаза покосилась внутрь большой комнаты, отметила двуногого, сидевшего на полу в какой-то неестественной позе. Птичка озадаченно чирикнула, дернув яркими крылышками. Странные они, эти двуногие, все им чего-то нужно, все мельтешат, минуты покоя не знают. И зачем они это? Кто их знает, непонятные существа, совсем дикие.

Медитирующий человек отметил краем сознания птичку на подоконнике, но не стал отвлекаться. Пусть себе кормится, хлеба как-то не жалко, для нее и положен. Он парил над собственным телом, пребывая в покое и неспешно осмысливая вчерашний день. Многое произошло, очень даже многое. Наконец-то император соизволил объяснить, что вообще происходит и для чего нужно было прятаться ото всех. Откровенно говоря, Лек уже видеть этот несчастный замок не мог, надоел до скрежета зубовного. Нет, чем заняться злосчастному ученику мастера-наставники с эльдарами всегда находили, фантазия у них на этот счет была весьма богатая, но ведь юноша сходил с ума от беспокойства за собственных учеников, не говоря уже об Элиа. Вспомнив, как она стоит, слегка иронично улыбается и накручивает непослушный локон на палец, Лек сам не удержался от улыбки. Поняв, что потерял сосредоточенность, юноша вздохнул и встал. Птичка испуганно вспорхнула с подоконника.