Бремя императора
Шрифт:
– Не привык еще… – поежился Лек, вспомнив леденящий холод, идущий от его картагов, когда они становились черными. – Значит, им ничего не грозит?
– Почему же? – иронично хмыкнул император. – Если бы не грозило, то какой смысл в испытании?
– Ясно…
Санти все ближе подходил ко входу в высящийся на сотни локтей вверх монолит и тихо мандражировал, слишком не по-человечески выглядело это невероятное сооружение. Зеркальная поверхность казалось черным льдом, от нее веяло холодом, мертвенным безразличием. Как-будто кто-то невероятно могущественный с некоторым пренебрежением и снисходительной усмешкой поглядывал сверху на дела ничтожных людишек, посмеиваясь про себя их потугам добиться чего-то значительного. Остальные трое следовали за рыжим, чуствуя себя ничуть не лучше. Треугольный вход светился синеватым
В глазах что-то мелькнуло, и четверо учеников осознали, что находятся на тонком, подвешенном на канатах мостике над бездонной пропастью. Ничего не было видно вокруг, только туман. Что-то внизу глухо, страшно стонало.
– Давайте вместе держаться… – передернул плечами Энет, ощущая на себе чей-то внимательный, изучающий взгляд.
– Коли дадут… – проворчал Храт, ему было сильно не по себе.
Внезапно что-то заставило насторожиться, картаги сами по себе оказались в руках, и орк едва успел отбить две короткие, стальные стрелы. Ближайшие несколько минут друзья лихорадочно отбивали сотни и сотни стрел, летящих со все сторон, и осторожно продвигались вперед по мостику. Но добраться до края пропасти не успели, доски под ногами внезапно исчезли, и все четверо, едва удержавшись от испуганных воплей, рухнули вниз. Они молча летели сквозь туман, каждый поодиночке, сразу потеряв остальных из виду. Вот тебе и держись вместе. Как, интересно?
Санти первым ухнул в ледяную воду, ударившись так, что дух перехватило. Однако не выпустил мечей из рук, судорожно вцепившись в рукояти. Это его и спасло, когда чьи-то холодные щупальца обхватили ноги. Мгновенно вспыхнул ужас, но скоморох привычным усилием загнал его дно души и принялся кромсать щупальца. Невидимое подводное чудовище злобно шипело и пыталось раздавить кусливую добычу, но не смогло. Освободившись, Санти вслыл, спрятал картаги в ножны и поплыл в темноту. Он был полон холодной решимости пройти полигон во что бы то ни стало.
Храт до воды не долетел, зацепившись ремнями перевязи за что-то на стене. От рывка он едва не откусил себе язык, однако ремни из кожи тарха выдержали. Матерясь сквозь зубы, орк спрятал картаги, ухватился за толстый, ржавый штырь, подтянулся и сел на него. Отцепиться удалось в большим трудом, ремни запутались основательно. Потом он пошарил руками по стене и понял, что буквально в локте от штыря находится провал в стене. Задумчиво похмыкав себе под нос, урук-хай забрался в него и осторожно пошел вперед, опасаясь подвоха. Иллюзий он не питал, знал, что у императора с эльдарами богатая фантазия на всякие пакости. Скоро они начнут на голову валиться, совсем скоро. О, уже начали. Храта атаковало бесчисленное множество каких-то крылатых, зубастых зверьков, отдаленно напоминавших летучих мышей. Только вот мыши так больно не кусались. Орку пришлось включиться в сверхскорость, чтобы кое-как отбиться от мелких паразитов, но уйти он смог только изрядно покусанным и донельзя злым. Пришлось даже остановиться на пару мгновений и провести короткую медитацию, чтобы привести себя в порядок. Воин разъяренный – воин мертвый. Этому его научили еще дома, а наставники боевого братства только подтвердили старую истину. Храт еще не знал, что именно его, носителя мечей Ярости, эта истина не касалась.
Энет упал в воду около слабо светящихся, покрытых мхом дверей. Он подплыл к ним, поднялся по скользкой лестнице, и двери со скрипом открылись. Юный граф поежился, поняв, что там его ждет что-то не слишком приятное, и решительно вступил вперед. Увы, опасения оправдались, в бой пришлось вступать не сделав и шага от входа. На Энета накинулся кто-то многорукий, походящий на гигантского паука на четырех ногах и с восемью руками. В каждой руке твари был кривой меч. Справиться с ней удалось с величайшим трудом, Энет дрался, используя все наработанные навыки и уровни сверхскорости. Беда, что отрубленные руки противника мгновенно отрастали снова, умерла тварь только после того, как юноша на последнем издыхании поразил ее единственный глаз посреди туловища. А затем сам рухнул рядом, тяжело дыша. Из распоротого бока стекала кровь, противно хлюпая в сапоге. Боль он отключил усилием воли, затем достал из поясной сумки пластырь, пропитанный кровеостанавливающим раствором, и залепил
Хуже всех, по его исключительной «везучести», пришлось Тинувиэлю. Эльф упал не в воду, в кучу какой-то вонючей субстанции, нырнув в нее с головой. Выбраться удалось с великим трудом, а потом пришлось довольно долго отплевываться и откашливаться, избавляясь от мерзкой на вкус слизи. Глаза резало, дыхание перехватывало, да еще и ногу ушиб в придачу к прочим радостям. Чувствовал себя принц донельзя препаскудно. Слава Свету, неподалеку нашлась лужа, в которой он смог умыть лицо и кое-как отчистить комки слизи с комбинезона. Не успел Тинувиэль отойди от лужи и осмотреться, как на него накинулся клубок каких-то животных, похожих на эльваранских бибизанов, или обезьян, как их называли в империи. Только очень уж больших и зубастых. Быстрых до невозможности. Однако убивать животных не хотелось, потому эльф принялся отмахиваться врукопашную, стараясь не причинять нападающим особого вреда. Справился без особых потерь, только искусали и исцарапали, ну да Свет с ними. Избавившись от стаи обезьян, Тинувиэль вошел в ближайший коридор, походящий скорее на пещеру, и не спеша двинулся вперед.
Час шел за часом. Четверо учеников двигались по бесчисленным залам и коридорам черной пирамиды, сражаясь с непонятными чудовищами, минуя десятки ловушек. Они проползали по ржавым цепям над озерами лавы, ползли по полу, уворачиваясь от сотен маятниковых лезвий, попадали в тупики и выбирались из них, на остатках дыхания проплывали затопленными коридорами. Если бы кого-нибудь из друзей попросили потом описать все ловушки полигона, они не смогли бы. Слишком этих ловушек было много, слишком они были разными. Главным желанием во все время прохождения оставалось одно. Отловить как-нибудь строителей этого «чуда» и от души накостылять по шее. Надо же обладать настолько извращенной фантазией! Все вбитые мастерами наставниками навыки пригодились ученикам, все уровни сверхскорости. Бой со стальными воинами вымотал каждого до такой степени, что едва ходить могли. Четверо не знали, что постепенно приближаются с разных сторон к центральному залу пирамиды.
Очередной коридор закончился. Санти потрогал промокший от крови пластырь на груди и сдавленно зашипел. Больно, гадство! Уже и блокировка не помогает, боль прорывается сквозь нее. Скоморох настороженно уставился на яркий свет впереди. Что ему еще предстоит? Прикусив губу, рыжий направился туда. Опасность нужно встречать с открытым забралом. Выйдя в круглый зал, он ошеломленно замер. Мама родная! Это что еще такое? Арена цирка, похожа на арену столичного, где труппе дядюшки Балдура доводилось пару раз выступать. Как Санти мечтал когда-то заставлять тысячи зрителей падать на пол и надрывать животы со смеху. Да и сейчас мечтает, если не лгать самому себе. Он оглянулся. И зрители здесь… Только странные какие-то зрители. Сидят, молчат, даже не пошевельнулся никто. Лица мертвые, глаза пустые. Ни один ничего не ест, не показывает пальцами на арену, не переговаривается с соседями. Нет, люди себя так не ведут…
– А сегодня у нас в гостях величайший скоморох всех времен, знаменитый рыжий Сантиар! – завопил чей-то противный голос над самым ухом, и юноша даже подпрыгнул от неожиданности. – Смотрите! Вот он!!!
По арене колесом прокатился одетый в бело-красное трико паяц с лицом, раскрашенным самым диким образом. Он кривлялся, дразнился, орал, жонглировал, прыгал, пел. Зрители продолжали молча сидеть с каменными лицами. Жуть какая-то. Санти нервно поежился, непонимающе смотря на паяца. А тот продолжал свое представление, все время дергая юношу.
– Ну, что ты стоишь? – завопил сумасшедший шут. – Давай пошутим! Смотри, какая хорошая шутка!
Внезапно воздух перед скоморохом подернулся туманом, на фоне которого появился изможденный донельзя Энет, бок юного графа был залит кровью, пластырь уже не помогал. Он упрямо шел вперед по бесконечному коридору, то и дело уворачиваясь от летящих со всех сторон лезвий, стрел и сюрикенов.
– Смотри, какая шикарная шутка… – прошипел над ухом рыжего паяц и дернул выросший из пола рычаг.