Бремя императора
Шрифт:
– Да не сволочь, дурной просто, – усмехнулся Лек. – Простите его.
– Я извиняюсь, что навозу вам в трактир натащил… – смущенно пробормотал Санти, однако глаза его хитро поблескивали, понятно было, что он ничуть не раскаивается.
– Что-что ты сделал? – удивился горец.
– Он не поленился однажды ночью очистить мой свинарник от навоза… – недовольно проворчал папаша Дорфит. – И вывалил весь этот навоз прямо посреди трактира. И лестницу им вымазал. Как только двери открыть ухитрился и проделать все бесшумно? Ума не приложу. Я утром выхожу себе из спальни, спускаюсь вниз, поскальзываюсь, падаю и обнаруживаю, что у меня посреди обеденного зала куча навоза. Причем, обнаруживаю самым, что ни на есть, неприятным способом,
Лек с трудом удержался от смеха, представив себе столь изумительную картину. Понимал, что нельзя смеяться, но губы молодого горца все-таки дергались.
– Смеетесь? – обиженно спросил заметивший это трактирщик. – Оно, конечно, со стороны смешно будет. А вы попробуйте себя на мое место поставить. Приятно? А ведь я его не раз за так кормил, когда голодный приходил… Отблагодарил, ничего не скажешь.
– Вы правы, ничего приятного. И неблагодарность дело паршивое…
– Да чего я такого сделал-то? – не выдержал Санти. – Пошутил ведь! Думал, вы посмеетесь…
– Эх, дурная твоя голова! – с укоризной покачал головой папаша Дорфит. – А подумать, каково эту кучу убирать, трудно было для начала? Я понял бы, если бы ты подгадил человеку, который тебе досадил. Так я ведь всегда хорошо тебя принимал. Ты из «Пьяного борова» когда-нибудь голодным уходил? Нет. За что ж ты меня так? Что я тебе плохого сделал?
Санти опустил голову и покраснел. Лек удовлетворенно кивнул. Задумался все-таки. И то хорошо. Неизвестно только, что надумает. Надо будет поговорить с парнем откровенно, он, кажется, действительно не понимает почему на него обижаются. Не понимает, что его шутки недобрые. Странно это все-таки, как будто не дурак. Хорошо, раз, два, три, но давно пора понять, что нужно остановиться. Видит ведь отношение людей. Как жаль, что мастер Тарвон не здесь, не с кем посоветоваться. Леку ведь всего восемнадцать и жизненного опыта у него – кот наплакал. На память пришли слова офицера стражи о старом мастере Элоизе Кертале. Может, с ним посоветоваться? Пожалуй.
– Ладно, чего уж там… – махнул рукой трактирщик. – Заходи. Только смотри мне, нашкодишь, не посмотрю, что ученик горного мастера, выдеру. Кнутом.
– А я подержу, чтобы не сбежал, – ехидно ухмыльнулся Лек.
Санти покосился на него и понял, что наставник не шутит. Ну, и ладно. Пес с ними. Обойдется сегодня без развлечений, наразвлекался уже по самое не могу. Да и не хотелось снова нарываться. Он все-таки представил каково убирать разбросанный по полу полужидкий навоз, приходилось свинарники чистить, и понял, что перестарался. Но все-таки странно. Почему, когда он устраивает что-нибудь во время представления в балагане, то люди падают со смеху и аплодируют? А стоит сделать подобное в городе, так сразу бог знает что подымается, сказать страшно. Какая разница, где? Все равно ведь смешно! Рыжий сокрушенно вздохнул. Не, не понимал он людей, совершенно не понимал. Подымаясь за наставником, Санти старался быть тише воды, ниже травы и не попадаться на глаза трактирщику. Когда тот принес две миски с ужином, мальчишка откровенно удивился. Никак не ждал, что накормят.
Поев, Лек понял, что пора спать, глаза слипались. Он постелил ученику пару одеял на небольшом топчане, стоявшем в углу, и вскоре заснул. Санти некоторое время ворочался, но недолго, тоже устал за этот невероятный день. Слишком многое на него свалилось. Причем такого, что рыжий скоморох и представить себе никогда не мог.
2. Урук-хай.
Тренировка шла как обычно, старый мастер неспешно прохаживался между учениками, то и дело тыкая в кого-нибудь палкой и сухо выговаривая за неуклюжесть. Но одновременно показывал каждому его ошибки, причем так, что понимал даже самый тупой. Откровенно говоря, утренние уроки старик сильно не любил и вел их только ради денег, которые лишними никогда не бывали. По утрам
В дверях кто-то показался. Кертал сразу отметил вошедшего и приказал одному одному из помощников продолжить тренировку. Сам же направился ко входу. Там стоял высокий юноша лет восемнадцати-двадцати на вид. Шитый золотом потертый пояс сразу выдавал в нем представителя одного из великих домов элианской империи. Но старый мастер широко и добродушно улыбался, а не хмурился, как обычно бывало при виде очередного высокородного неумехи. Впрочем, чему удивляться, с левого плеча молодого лорда свисал черный шнурок младшего горного мастера, а это говорило о многом. Тем более, мастеру-наставнику боевого братства. Перед Керталом стоял свой, один из младших братьев. Происхождение не имело никакого значения, черный шнурок за просто так не получишь, будь ты хоть герцогом.
– Приветствую тебя, старший брат! – по всем правилам поклонился юноша, сложив перед грудью руки лодочкой. – Брат Кенар порекомендовал обратиться к тебе.
– Здравствуй и ты, младший брат, – одобрительно кивнул старик. – Хочешь потренироваться?
– Да, на корабле не было места для тренировок, а мне не хочется терять сноровку.
– Кто учитель?
– Старший брат-наставник Тарвон ар Тилак.
– Ба! – удивился старый мастер. – Мой собственный ученик! Тесен мир. Куда этого бродягу занесло-то? Я лет двадцать о нем ничего не слышал.
– На Манхене, в Барталадарских горах живет, – улыбнулся юноша. – Когда отец узнал, что неподалеку горный мастер поселился, то всех троих сыновей за шкирку к нему отволок. Мастер Тарвон согласился нас взять, за что ему огромное спасибо. Да не только отец, у учителя сейчас больше полусотни учеников, все аристократы, живущие не дальше двухсот верст от его пещеры, детей на обучение отправили.
– Давно шнурок получил? – прищурился Кертал.
– Полгода назад… – смутился горец. – В юриэнской коллегии боевого братства.
– Зовут как?
– Лек Белый Волк, младший лорд великого дома ар Сантен.
– В метрополию зачем прибыл?
– А что дома делать-то? – скривился юноша. – Овец пасти или рудником управлять? Не хочу. Скучно. Я лучше его величеству послужу. Не зря ведь горным мастером становился?
– Правильно! – уголки губ старика поползли вверх, в глазах светилось явно видимое одобрение. – Дома сидеть последний дурак способен, воину дома никак место. Думаешь старшим становиться, или младшим останешься?
– Думаю… – тяжело вздохнул Лек. – Вчера вот ученика себе взял. Посоветоваться с тобой по его поводу хотел, старший брат. Боюсь, взвалил на себя ношу не по силам…
– А что так? – удивился Кертал.
– Ученик уж больно странный попался.
– Да? И чем же он странен?
– Да ты его, наверное, знаешь. Можно позвать?
– Ну, зови… Поглядим, что там у тебя за ученик.
– Санти, заходи, – обернулся к двери Лек.
Когда в зал вошел огненно-рыжий, конопатый мальчишка лет шестнадцати на вид в новом полотняном костюме для тренировок, глаза старого мастера стали круглыми, как у совы, лицо вытянулось, с него в этот момент можно было ваять статую воплощенного недоумения. Кертал обошел Лека пару раз, смотря на юношу так, как будто сомневался, что стоящий перед ним человек находится в здравом рассудке. Потом снова глянул на Санти и потряс головой, пытаясь, видимо, избавиться от наваждения.