Бремя императора
Шрифт:
Вчера вечером отряд обстреляли, положив стрелами добрых полдесятка паладинов невысокого посвящения. Остальным впервые за все время с начала войны повезло – стрелка удалось взять живым. Такого до сих пор не случалось, и Светоч Веры приказал не трогать пойманную девчонку, на что солдаты ответили глухим, недовольным ропотом. Да, как ни странно, стреляла совсем молодая девушка, затаившаяся на дереве. Ее уже раздели и собрались было пустить по кругу, когда подошел отец-инквизитор. Он немедленно наложил на паладинов епитимью и забрал связанную лучницу, решив заняться ею самостоятельно. Пленницу пришлось нести весь день, солдаты успели так избить ее, что она не могла ходить. Сейчас девчонка стояла привязанная к дереву и затравленно смотрела на инквизитора, любовно подготавливающего пыточные инструменты.
Джартан,
Над головой внезапно раздался тихий шелест, и часовой встрепенулся. На Манхене водились очень неприятные ядовитые змеи, кусающие исподтишка. Не хотелось бы нарваться на такую. Он даже не успел понять, что угрожает ему совсем не змея, а куда более опасное существо – человек. С ветки над головой тихо опустилась удавка и захлестнула шею паладина. Он судорожно дернулся пару раз, вытаращив глаза и попытавшись ослабить тонкий шнурок, но не сумел и через некоторое время отдал богу душу.
– Готов? – почти неслышным шепотом поинтересовался Санти.
Энет, сматывающий удавку, только кивнул в ответ. Лицо юного графа исказила брезгливая гримаска – не любил он убивать таким образом.
– Все часовые успокоены, – сказал незаметно подошедший Лек. – Тини, давай. Твоя очередь.
– Хорошо, – мягко улыбнулся принц, доставая из-за спины лук и натягивая на него тетиву.
Затем он быстро взобрался на дерево и уселся в удобной развилке, откуда поляну, на которой остановились паладины, было видно как на ладони. Первым делом в поле зрения попали привязанная к дереву девушка и готовящийся к пыткам инквизитор. Как жаль, что эту сволочь приказано оставить в живых. Но ничего, он свое все равно получит. Эльф оскалился и смазал наконечник первой стрелы очень интересным ядом, который знали только в Эльваране. Пузырек в поясной карман он припрятал заранее. На всякий случай. Этот яд убивал не сразу, а через полгода, причем умирал отравленный чрезвычайно неприятным способом, сгнивая заживо. Тинувиэль наложил стрелу на тетиву и выстрелил. Стрела вскользь задела руку инквизитора. Тот отчаянно завизжал и попытался спрятаться за ближайшим деревом. Принц едва слышно рассмеялся – все, святоша, ты уже мертв, только еще не знаешь об этом. Стрелы летели одна за другой, на поляне поднялась паника, солдаты бросались со стороны в сторону, пытаясь спастись. Однако офицеры быстро навели порядок, принявшись отбивать стрелы мечами. Да, паладины полного посвящения на многое способны. Пора самому браться за мечи, стрелять дальше смысла не имеет. Тинувиэль обнажил картаги и мягко спрыгнув на траву, оставив лук и котомку на дереве. Потом вернется.
Из леса на поляну одна за другой выскальзывали фигуры в грязно-зеленых, пятнистых комбинезонах и масках, скрывающих лица, и накидывались на солдат и паладинов. Первых резали, как свиней, бедняги вообще не успевали ничего сделать, только покорно умирали, зато со вторыми приходилось повозиться. Но против двух-трех горных мастеров даже паладин полного посвящения долго продержаться не мог.
Командир отряда сопровождения, полковник Рекст Охайрон, сражался с одним из пришельцев, отчаянно защищая свою жизнь. Он почти уверился, что перед ним горный мастер, никто не другой не может так владеть мечами.
Оставшиеся в живых шестеро солдат, офицер и инквизитор долго приходили в себя. То, что пленница куда-то пропала, она заметили далеко не сразу. Впрочем, не до нее как-то было. Слишком уж ошеломляющей оказалась страшная истина, что эльфы вышли из своих заповедных лесов и вступили в союз с империей еретиков, которую сами же когда-то объявили злом. Собрав стрелы, выпущенные из леса, офицер окончательно уверился в своих выводах. Перворожденные! Никто иной. Видел в старых книгах рисунки таких стрел, их только эльфы и делали, точнее, выращивали каким-то образом.
– Немедленно в главный лагерь! – глухо приказал инквизитор, едва успев перевязать себе руку. – Хоть один должен дойти и сообщить.
– Ночь… – поежился офицер. – Светоч Веры, идти по этому лесу ночью – самоубийство.
– Значит выходим, как рассветет, – сказал тот, немного подумав. – К обеду доберемся к основному лагерю шестой армии, если поспешим.
Они не знали, что никто их больше не тронет, диверсионные группы имели постоянную связь друг с другом, и в каждой знали какой отряд можно бить, а какой не стоит.
Затаившаяся в удобной развилке ветвей пума встрепенулась и проводила взглядом пронесшихся мимо нескольких странных существ. Они прыгали с дерево на дерево, передвигаясь с невероятной скоростью. Это что еще за новости в родном лесу? Животное недоуменно почесало задней лапой ухо и решило на всякий случай сменить место ночлега. Мало ли что. Непонятные ведь твари. Пахнет как от двуногих с острыми палками, но двуногие не умеют прыгать с ветки на ветку в кронах деревьев. Да еще и ночью! Да еще и так быстро, что не уследишь. Нет, это что-то новое, а раз так, то неприятное и опасное. Пума зло мяукнула и с сожалением оставила привычное, давно излюбленное место, отправившись на поиски нового.
Храт прыгал с ветки на ветку все так же быстро, но чувствовал, что начинает понемногу уставать. Отбитую у инквизитора жертву привязали ему на спину, как самому сильному. Орк не протестовал, не Энета же нагружать, графенок еще слабоват будет. Сам-то вон как летает, но с грузом за полчаса несчастных сдохнет, мало его мастер Кертал гонял, мало. Однако же девица тяжеленькая попалась. Здоровая дылда, почти с него самого ростом. Но не трусит, висит себе на спине, смотрит на пролетающие мимо с дикой скоростью кроны деревьев и молчит. Не орет, как орала бы на ее месте почти каждая. Это вызывало уважение, тем более, что пленница была в сознании, вертела головой, дергалась, из-за чего Храт пару раз едва не свалился вниз. Приказал дуре не шевелиться, она в ответ послала его куда подальше на неизвестном языке. Явно послала, интонации были соответствующие. Характерец, похоже, еще тот.
Впереди прокричал филин – командир подавал сигнал, что нашел безопасную полянку для отдыха. Орк облегченно вздохнул, мышцы уже ощутимо ныли. Он завис, ухватившись одной рукой за ветку, и всмотрелся в темноту. Ночное зрение им пятерым ставил сам император, и он видел все вокруг как днем, только в черно-белом варианте. Ясно, овраг, незаметный среди заросшего густыми кустами леса. В эдаком-то буреломе и так ничего не найти, так еще и овраг. Если бы не девица на спине, Храт прыгнул бы вниз головой, перекатился и встал на ноги, но из-за нее пришлось опускаться осторожно, с ветки на ветку. Оказавшись на земле, орк скользнул в овраг. Ого! Командир нашел чудное местечко. Ручей неподалеку, сухая, глинистая земля, даже травы немного есть. Сверху все закрывают побеги лепеники, ягодного куста, ягоды которого жители Манхена собирали все лето, заготавливая на зиму. Засушивали, варили варенья и морсы, делали довольно приятное вино. Пробовал Храт как-то лепениковое вино, очень даже неплохо. Надрались они тогда вдвоем с эльфом вдрызг, таверну разнесли, потом так от мастера Ланига влетело, что вспоминать тошно.