Бремя любви
Шрифт:
Она горько усмехнулась. Как она утром сказала Эстер, в юности, до того, как она встретила Джеймса, братья делали все возможное, чтобы оградить ее от реальной жизни.
Первая их встреча произошла у магазина, когда она в буквальном смысле столкнулась с ним, подвернув ногу и вскрикнув от острой боли. Но боль в момент улетучилась, стоило ему склониться над ней. Он протянул руку к щиколотке, внимательно и ловко ощупал ее и с беспокойством спросил, как она себя чувствует. При его прикосновении на нее внезапно накатилась странная горячая волна, и слова застряли в горле. Джеймс был самым привлекательным мужчиной из тех, которых она когда-либо встречала. Высокий, загорелый,
Не услышав ответа на свой вопрос, он внимательно посмотрел на нее. Она заметила, что его глаза были густого золотистого цвета, как у тигра. Дыхание замерло у нее в груди. Все ее существо охватил вихрь эмоций, которых она никогда еще не испытывала. Она поняла, что окончательно и бесповоротно влюбилась.
Как во сне, она позволила ему поднять пакеты и сумку, оброненные ею. Он сказал, что довезет ее до дома на машине, и Винтер, чувствуя, что если бы он предложил ей полететь вместе с ним на Луну, то и тогда она согласилась бы без лишних слов. Она покорно кивнула и позволила ему взять себя под руку. Вместе они прошли мимо толпящихся покупателей и вышли на стоянку.
Из разговора по дороге она узнала, что он только что вернулся домой из Гарвардского университета, получив там звание магистра, и что в будущем собирается заняться производством компьютерных программ и открыть собственное дело, а пока работает неподалеку, так как до организации собственного предприятия хочет немного пожить с родителями.
Он спросил, как ее зовут, и она, задыхаясь, ответила ему, слегка покраснев, когда он задумчиво повторил:
— Винтер? [2] . Как необычно…
2
Winter — по-английски “зима”.
— Я родилась в день зимнего солнцестояния, — пояснила она, чувствуя себя неловко. Ее необычное имя всегда приносило ей огорчения, и она предпочитала, чтобы ее называли просто Вин.
— Зима в имени, но не в облике, — ответил он ей тогда. — Какой теплый цвет у ваших волос!
Говоря это, он наклонился вперед и дотронулся до ее волос. В те дни она носила волосы распущенными, только убирала их со лба бархатным ободком, и они свободной густой волной падали ниже плеч. Вин считала такую прическу слишком детской и наивной и хотела сделать стрижку, чтобы выглядеть взрослее, но братья подняли ее на смех, говоря, что она молода и должна выглядеть наивной и юной, и, против обыкновения, она уступила им.
По странному капризу судьбы в то лето все они были далеко от дома. Старший брат, Гаррет, гостил в Новой Зеландии, куда поехал знакомиться с семьей своей невесты. Близнецы Саймон и Филипп пешком путешествовали по стране, а Джонатан, студент последнего курса университета, проводил каникулы на археологических раскопках вместе с несколькими приятелями-студентами. Вин осталась в городке совсем одна, без защиты своих верных стражей.
Сначала родители были рады ее знакомству с Джеймсом. Он был старше, разумнее ее и понимал, как невинна и молода Вин. Во всяком случае, позже ее мать с горечью утверждала, что они так считали.
Безусловно, Вин была и наивна,
После первого поцелуя она посмотрела на него сияющими, ошеломленными глазами. Ради него она была готова на все! Ее грудь болела и пульсировала под тонкой хлопчатобумажной футболкой, и напрягшиеся соски выдавались под полупрозрачной тканью. Джеймс легко дотронулся до одного из них и мягко обвел его кончиком пальца. Краска бросилась ему в лицо, и он хрипло сказал ей:
— В следующий раз я поцелую тебя вот сюда, и тогда ты поймешь, почему это так возбуждает…
Она была отчаянно влюблена в него и абсолютно беззащитна перед охватившим ее чувством. Да, это было действительно так. Куда она могла деться? Вот это-то пробудившееся в ней влечение, а также чувство, которое она по своей наивности считала любовью, и повлекли ее так безудержно к Джеймсу.
Она так сильно хотела его, что очень скоро все остальное в ее жизни утратило всякий смысл. У нее не было никакого жизненного опыта, на который можно было опереться в такой важный для нее момент, и Вин решила, что раз она жаждет его близости — значит, любит его. Стоило ей только подумать о Джеймсе, как по всему телу пробегала горячая и сладкая волна. Конечно же, она любила его и страстно защищала свое чувство, когда мама пыталась доказать ей, что надо подождать, что все может кончиться катастрофой, что влюбленность отнюдь не равнозначна любви, что она слишком молода и не должна связывать жизнь с человеком, которого знает всего-навсего несколько месяцев.
Но на это она вызывающе указывала, что ей уже исполнилось восемнадцать лет и что родители не могут воспрепятствовать ее замужеству.
— А как же университет? — ужасались они. — Подумай о своем будущем!
— Мое будущее — это Джеймс! — упрямо отвечала она.
Даже сам Джеймс сделал попытку убедить ее в том, что им лучше бы отложить свадьбу, но она немедленно залилась слезами, обвинив Джеймса в том, что он не хочет ее. Чтобы успокоить Вин, он крепко сжал ее в своих объятиях…
Вскоре после первой близости с ним она призналась ему, что все еще не взяла у своего врача рецепт на противозачаточные таблетки. Джеймс не только сам записал ее на прием в Центр планирования семьи, но и настоял на том, чтобы пойти туда вместе с ней. Он сказал, что заводить ребенка сейчас, на данном этапе их отношений, да и в течение нескольких первых лет их совместной жизни, неразумно, да и просто невозможно.
— Ты еще так молода, — произнес он, вглядываясь в ее юное лицо. — Иногда мне кажется, что твои родители правы и нам действительно следует подождать, но я так хочу тебя… Ей тоже не терпелось стать его супругой, и, двумя месяцами позже, почти против воли ее родителей, после тихой церемонии в церкви, они стали мужем и женой.
Они купили маленький, но крепкий каменный дом в окрестностях городка, и какое-то очень короткое время Вин была бесконечно счастлива. Джеймс оказался ласковым и внимательным любовником. Он терпеливо позволял ей постепенно раскрывать свою чувственность. Только долгие годы спустя, по прошествии многих лет после развода, она по-настоящему поняла, насколько ему приходилось сдерживать себя.
В то время он был бескорыстным и любящим супругом. Он холил и лелеял ее, смеялся, когда у Вин подгорала еда или когда ему самому приходилось гладить рубашки.