Брет Гарт. Том 1
Шрифт:
— Отец мой!
— За борт его! — взревел капитан Ликтрос.
— Остановитесь, — взмолился нежный голос Клары Мейтленд, дочери губернатора.
— Обрить его наголо! Он помешался! — продолжал капитан Ликтрос, и голос его дрожал от гнева.
— Нет, позвольте мне ухаживать за ним и заботиться о нем, — сказала прелестная девушка, заливаясь краской. — Мама, можно, мы возьмем его с собой?
Мольбы дочери не остались тщетными. Тем временем я лишился чувств. Когда я пришел в себя, я был уже в доме губернатора Мейтленда.
ГЛАВА VII
Читатель
Через несколько дней меня навестил Бригс. Он рассказал мне, что эконом оскорбил весь кубрик и что все мичманы послали ему вызов.
— Не знаю, как мы можем устроить эту дуэль. Ведь нас шестеро против одного, — задумчиво добавил он.
— Очень просто, — ответил я. — Пусть все выстроятся в ряд и примут его огонь. Это даст ему шесть шансов против одного, и он должен быть совсем негодным стрелком, чтоб не попасть в кого-нибудь из вас. Потом вы все шестеро выстрелите в него залпом, и один из вас непременно в него угодит.
— Точно так. — С этими словами Бригс, ушел, но скоро вернулся и объявил, что эконом отказался. — Проклятый трус, — добавил он.
Однако неожиданное известие о тяжелой болезни капитана Ликтроса заставило отложить дуэль. Я поспешил к его постели, но было уже поздно — часом ранее он испустил дух.
Я решил возвратиться в Англию. Я открыл тайну моего рождения и показал леди Мейтленд письмо моего покойного приемного отца. Она тотчас предложила мне жениться на ее дочери, прежде чем я вернусь на родину, дабы предъявить права на наследство.
Мы обвенчались и на следующий день уехали.
Без дальних проволочек я отправился в свое родное селение вместе с женой и моим другом Бригсом. Вообразите мое изумление и ужас, когда мой покойный приемный отец встретил меня у дверей своего дома.
— Значит, вы не умерли! — задыхаясь, пробормотал я.
— Нет, мой милый мальчик.
— А это письмо?
Мой отец — как я все еще должен его называть — взглянул на бумагу и объявил, что это подлог. Бригс разразился хохотом. Я обратился к нему и потребовал объяснений.
— Разве ты не видишь, молокосос, что это шутка, мичманская шутка!
— Однако… — начал я.
— Не будь дураком. Ты получил хорошую жену — и скажи спасибо.
Я взглянул на Клару и сказал спасибо. Миссис Мейтленд никогда не простила мне этого, но добродушный старик губернатор от всего сердца смеялся шутке и так хорошо употребил свое влияние, что скоро, любезный читатель, я стал адмиралом Бризи, К. О. Б. [50]
50
Кавалер ордена Бани.
Перевод М. Беккер
ДЖОН ДЖЕНКИНС, ИЛИ РАСКАЯВШИЙСЯ КУРИЛЬЩИК
Соч. Т. Ш. Артура
ГЛАВА I
—
— Одна сигара в день! — повторил Джон Дженкинс, с трепетом роняя под верстак выкуренную до половины сигару.
— Одна сигара в день — это три цента в день, — строго заметил судья Бумпойнтер. — А известно ли вам, сэр, сколько одна сигара в день, или три цента в день, составляют за год?
Мальчиком Джон Дженкинс ходил в сельскую школу и обладал большими способностями к арифметике. Он взял с верстака щепку, достал кусок мела и, преисполненный чувства собственного достоинства, произвел подробный расчет.
— Ровно 43 доллара и 80 центов, — ответил он, утирая пот со лба, в то время как лицо его пылало благородным восторгом.
— Итак, сэр, если бы вы каждый день откладывали по три цента, вместо того чтобы растрачивать их попусту, вы были бы теперь обладателем нового костюма, иллюстрированной Семейной Библии, постоянного места в церкви, полного собрания Отчетов бюро патентов, книги гимнов и годовой подписки на «Домашний журнал Артура», что можно приобрести ровно за 43 доллара 80 центов, и, — добавил судья еще более сурово, — если вы сосчитаете високосный год, странным образом вами пропущенный, у вас будет на три цента больше, сэр, на три цента больше! Что можно на них купить, сэр?
— Сигару, — робко предложил Джон Дженкинс, но тотчас же снова залился румянцем и закрыл лицо руками.
— Нет, сэр, — сказал судья, и ласковая благодушная улыбка смягчила его суровые черты. — Если вы употребите их надлежащим образом, вы сможете купить на них то, чему нет цены. Опустите их в кружку миссионера, и — кто знает, — быть может, какой-либо язычник, который ныне праздно и легкомысленно прозябает в наготе и пороке, осознает свое жалкое состояние и через посредство этих трех центов изведает мучения нечестивых?
С этими словами судья удалился, оставив Джона Дженкинса погруженным в глубокое раздумье.
— Три цента в день, — бормотал он. — Через сорок лет я имел бы 438 долларов 10 центов и смог бы тогда жениться на Мэри. Ах, Мэри! — Юный плотник вздохнул и, вытащив из жилетного кармана дагерротип ценою в двадцать пять центов, долго и страстно пожирал глазами изображение молодой девицы в белом муслиновом платье с коралловым ожерельем на шее. Затем лицо его выразило твердую решимость, и, тщательно заперев дверь своей мастерской, он ушел.
Увы! Его похвальное решение запоздало. Мы легкомысленно играем с потоком счастья, который слишком часто губит нас в зародыше, отбрасывая мрачную тень несчастья на блестящий лексикон юности! В эту ночь от недокуренной сигары Джона Дженкинса занялась и сгорела дотла его мастерская вместе со всеми инструментами и материалом. Она не была застрахована.
ГЛАВА II
По наклонной плоскости
— Значит, ты все-таки хочешь выйти замуж за Джона Дженкинса? — спросил судья Бумпойнтер и игриво, с отеческой фамильярностью погладил золотистые локоны сельской красавицы Мэри Джонс.