Бригада
Шрифт:
По-прежнему опираясь локтями на края люка, Тимокин поднес к глазам бинокль и стал разглядывать противоположную гряду холмов.
На одном из холмов он заметил бантагские конные отряды. Их местонахождение обнаруживалось благодаря вылетающему из-под конских копыт снегу. «Стоит только этим мерзавцам начать атаку, — подумал Тимокин, — и наши снаряды разорвут их на куски».
В холодном утреннем небе были видны клубы дыма, поднимающиеся над броневиками. Тимокин насчитал тридцать машин, почти целую бригаду. Он улыбнулся в предвкушении битвы. Посмотрев по сторонам, он увидел командиров
На вершине холма показалась первая вражеская машина, за которой следовали еще две дюжины, окруженные пехотинцами.
Тимокин нырнул внутрь, закрыв за собой люк.
— Заряжайте картечью, пятисекундный запал! Цельтесь в минометные батареи!
Григорий ухмыльнулся. Он понимал, что сражение будет нелегким.
Еще одна мина разорвалась прямо перед виллой, и Эндрю пригнулся от пролетевших мимо осколков.
— У них там, наверное, броневиков тридцать, — сказал Пэт. — Больше, чем я ожидал. Они пытаются прорвать нашу оборону.
Эндрю оглянулся и посмотрел на длинные шеренги пехотинцев, ожидающих посадки на поезд. «Если броневики прорвутся, начнется хаос, — думал Эндрю. — Они взорвут локомотивы и сомнут почти две дивизии. Он чувствовал себя совершенно беспомощным. Это была непривычная война, в которой он должен был оставаться в стороне от сражения. Если бы их атаковала пехота или кавалерия, а не машины, он вскочил бы на коня и повел свои войска в бой, но вместо этого сидел в укрытии и смотрел, не в состоянии что-либо сделать.
Пэт достал из кармана две сигары и раскурил одну для себя, а другую для Эндрю, который с удовольствием ее взял и продолжил наблюдение.
Бантагские бронемашины, окутанные клубами черного дыма, спускались по склону, разрезая толщу снега, словно идущие по морю корабли. Позади них расположились полдюжины минометных батарей и начали обстрел. Разлетающиеся в разные стороны осколки градом обрушились на республиканские броневики. Вражеские машины остановились, но не достаточно близко, чтобы до них долетел снаряд, и открыли огонь шрапнелью.
Насчитывавшая несколько сотен бойцов бантагская пехота пошла в наступление прямо на тимокинский полк. Посмотрев через прицел, Григорий Тимокин опустил дуло пулемета и одиночным выстрелом дал команду стрелять.
Бой был таким затяжным, что половина патронов уже закончилась, и в целях экономии он стрелял только туда, где было большое скопление бантагов. Один-два падали замертво, остальные же разбегались в разные стороны.
Вражеские броневики продолжали стоять на месте. Один из снарядов ударился о броню «Святого Мэлади» с такой силой, что Григория бросило прямо на горячее дуло. Чертыхаясь, он отдернул руки.
— У вас там все в порядке? — крикнул Тимокин своему экипажу. Посмотрев вниз, он увидел у сержанта Василия Василовича рваную рану чуть пониже локтя.
— Со мной все в порядке, сэр. Этот чертов затвор отскочил, — сказал Василий. — Давайте покажем этим гадам, где раки зимуют.
Согнутой рукой Григорий повернул
Григорий посмотрел вперед. На дальнем хребте он увидел огромные облака вздымаемых вверх снежных хлопьев. Это было еще несколько отрядов бантагских всадников, наступавших с фланга. Они хотели прорвать оборону тимокинского полка и заблокировать железную дорогу.
Открыв переговорную трубу, которая соединяла его с водителем, Тимокин крикнул:
— Полный вперед, Юрий! Мы наступаем.
— Есть полный вперед, сэр!
Когда Юрий открыл паровые клапаны, Григорий пристегнулся. Ему было смешно, как в снегу забуксовали железные колеса броневика, и через несколько секунд «Святой Мэлади» рванул вперед. Юрий дал сигнал к наступлению.
— Им было приказано держать оборону, пока не тронется последний поезд, а затем вернуться, — сказал Эндрю.
— Их обходят с фланга, Эндрю, — ответил Пэт, показывая налево. Очки Эндрю снова запотели, и ему было очень плохо видно. — Тимокин знает, что делает. Их машины медленнее наших. Он разгромит их и прорвет позиции кавалерии на соседнем холме.
— Лучше бы он остался на месте. — Теперь уже поздно, Эндрю.
Полагаясь на то, что сказал ему Василий, Григорий встал, доверяя место у прицела своему наводчику. Бантагские машины действительно перешли на тяжелые снаряды. Еще один угодил в «Святого Мэлади», и перед смотровым окном запрыгали искры.
Вдруг один из бантагских броневиков встал на дыбы, из него повалил дым и стали вырываться языки пламени, а затем раздался оглушительный взрыв.
Василий выстрелил, и «Святой Мэлади» резко отбросило назад. Расстояние между республиканскими и бантагскими броневиками было уже меньше двухсот ярдов.
Когда Тимокин заметил, что вражеские машины стоят на месте, на его лице появилась ухмылка. Послышались взрывы, и два бантагских броневика охватил огонь.
Из-за машин стали появляться сотни пеших воинов, накрытых белыми покрывалами, из-за чего их было очень трудно разглядеть на снегу. Падая на землю, они пропадали из виду, затем снова поднимались и, пробежав небольшое расстояние, опять исчезали на снежном фоне.
Экономя патроны, Григорий выпустил несколько коротких очередей в пехотинцев, затем навел дуло на броневики, и только он собрался открыть огонь, как раздался взрыв.
Открыв крышку люка, он высунулся наружу и увидел, что одна из его машин, третья справа, полыхает огнем. Зато на стороне бантагов горело уже с полдюжины. Неожиданно машины противника дали задний ход и начали отступать.
Нырнув назад в башню, Тимокин отдал приказ идти полным ходом вперед. В это время бантагские пехотинцы, находящиеся как раз между двумя сражающимися сторонами, стали падать ничком, зарываясь в снег. «Ну, если они хотят, чтоб мы их переехали, пожалуйста», — решил Григорий. Опустив дуло, он стал наугад стрелять в снег, на котором время от времени появлялись красные пятна.