Бригада
Шрифт:
Эмил, стоя на коленях, разрезал рану. Потом он стал куда-то удаляться, и вскоре все исчезло.
Проезжая мимо сгоревшего республиканского броневика, Гаарк остановился и спешился. Морозной ночью корпус машины искрился, отражая свет горящего в небе Большого Колеса.
Он с любопытством посмотрел наверх. На которой из этих звезд был его дом? И в этой ли она Галактике? «Нет, мой дом здесь, — думал он, — это моя империя». Он подошел к броневику и стал рассматривать пробитую в нем дыру. Возле машины валялось обгоревшее обмундирование. Внутри него воины нашли вполне
Чуть в стороне несколько воинов дожидались его, стоя на коленях в снегу. Через некоторое время он решил снизойти до них и властным жестом приказал им подняться.
— Кто это видел? — спросил Гаарк. Вперед вышел командир экипажа одного из броневиков и поклонился:
— Я, мой кар-карт.
— Расскажи.
— Мы преследовали эту машину. Водитель моего броневика, — он кивнул в сторону воина с перевязанной рукой, — заметил однорукого человека. Я приказал развернуть машину и стрелять по нему. Раздался взрыв, и я увидел, как он упал с лошади.
— Среди скота полно одноруких. С чего ты взял, что это был он?
— Возле него было золотисто-голубое знамя. И еще с ним был этот рыжий дьявол. Когда однорукий упал, началась паника, все столпились вокруг него. Затем рыжий дьявол посадил его на своего коня, и они поскакали к вагону.
— И ты не попытался их остановить? — спросил Гаарк.
Воин наклонил голову:
— Мы подъехали к самым рельсам, мой повелитель, но на поезде столько брони и оружия. Там нас и подбили.
Его голос дрогнул, и он замолчал, ожидая наказания. Один из бантагов вышел вперед с республиканским знаменем, золотисто-голубым. В этот момент Гаарк понял, что это было знамя Кина, он видел его во время битвы у Роки-Хилл.
Гаарк взял знамя и заметил на нем пятна человеческой крови.
— Именно так я все и видел во сне, — произнес Гаарк, — вы воплотили в жизнь мое предвидение.
Все благоговейно закивали. Шаман, стоявший в хвосте группы, громко закричал, что Гаарк истинный Спаситель.
Гаарк усмехнулся.
— Чары рассеялись, — торжественно произнес Гаарк. — Пусть все об этом знают. Неуязвимый однорукий янки наконец попался. Теперь весь скот у нас в руках.
Со знаменем в руках он повернулся и пошел в сторону рельсов. Город справа от него продолжал гореть, освещая все вокруг. Мимо него вдоль путей шагали тысячи воинов, и он, стоя в тени, наблюдал за ними. Ночь была очень холодной, но чины безостановочно работали, прокладывая рельсы к горящему городу. По мере того как они умирали один за другим от холода и усталости, их тела превращались в пищу для армии.
Прошла длинная вереница лошадей, груженных провизией и боеприпасами. Все они направлялись на запад.
— Как в древности, — произнес кто-то за спиной у Гаарка на его родном языке.
Он оглянулся и увидел Джурака, приближающегося к нему в сопровождении штаба. На нем был теплый плащ. Джурак подъехал и соскочил с коня.
— Когда я такое вижу, то начинаю думать, что мы вернулись во времена легенд.
— Мы сами создаем легенды, — ответил Гаарк. — Все это, — он показал на идущие в темноте колонны, — легенда, воплощенная в жизнь.
— Нужно объявить привал. У них был тяжелый день. Из-за этого проклятого мороза мы теряем
— Ты слышал о Кине?
Джурак показал на флаг в руке Гаарка.
— Так это правда?
— Видимо, да.
— Он мертв или ранен?
— Скоро узнаем. В любом случае это сокрушительный удар для их армии.
— Что говорит посол?
— Они не пропустили его к себе, но передали письменное послание. Если умрет Кин, исчезнет то, что связывало их армию воедино. Произойдет раскол, и каждая из сторон будет сама за себя. Он был единственным связующим звеном, не русским и не римлянином. Поэтому мы должны усилить атаку. Я хочу, чтобы не только патрулирующие отряды, а вся наша армия была через три дня у ворот Рима.
— Не стоит торопиться, Гаарк. У нас есть время. Наша железная дорога в тридцати милях отсюда. Чтобы проложить сюда рельсы, потребуется не менее десяти дней. — Он показал в сторону Капуа. — Насколько я понимаю, они не успели разобрать свои пути к западу от города. Поэтому, как только мы дойдем до Капуа и отремонтируем мост, у нас будет открытый путь на Рим. Мы переправим боеприпасы, дадим воинам отдохнуть, а затем двинемся вперед. Войска устали.
— Мы будем наступать. В настоящий момент они ослаблены. Если мы начнем наступление сейчас, мы победим.
— Я вижу, ты уже знаешь.
Оливия Варинна Фергюсон подставила Винсенту стул, на который он сел со вздохом облегчения.
— В рану попадает холод, и из-за этого иногда очень трудно ходить.
— Тебе нельзя выходить в такую погоду, — отчитала его Оливия, наливая чай.
Винсент поблагодарил ее за чай и обхватил кружку руками, пытаясь согреться. Он увидел у Оливии на рабочем столе последний номер «Гейтс иллюстрейтед», на первой странице которой крупными буквами было написано: «КИН РАНЕН».
Накануне вечером между Винсентом и Гейтсом произошел серьезный спор. Издатель считал, что народ Суздаля имеет право знать правду, на что Винсент пригрозил ему закрыть газету, если в печати появится хоть одно слово о Кине. К сожалению, пришла телеграмма от президента с указанием опубликовать всю правду, и спор был окончен.
— Ничего нового не слышно, — вздохнул Винсент.
Оливия опустила голову; было похоже, что она молится. Винсент оглядел мастерскую. Еще не наступил рассвет, а служащие уже начали собираться, усаживаясь за свои столы. Почти у каждого был экземпляр газеты, и они о чем-то перешептывались между собой. Несколько человек смотрели на Винсента так, словно им хотелось подойти и обо всем его расспросить, но они не решались.
После смерти Чака Оливия взяла на себя контроль за исследованиями и артиллерийско-техническим снабжением. Сначала Винсент думал, что это всего лишь сентиментальная уступка со стороны Эндрю, но, как видно, Чак все как следует продумал заранее. Он уже давно научил ее читать. А в последний год жизни он по нескольку часов ежедневно растолковывал ей все тонкости своей работы. Несмотря на то что Чака не было в живых, на столе лежали его тетради с подробными чертежами и сложными схемами. Винсенту показалось, что его друг просто ненадолго вышел из-за стола и пошел прогуляться. Все выглядело так, словно он вот-вот вернется с горящей в глазах новой идеей.