Британия
Шрифт:
— Я не врала тебе! Я просто не говорила всей правды… Не знала, как! А потом… Потом ты мне понравился, и… Я запуталась! Что тут непонятного?!
— Что ты делала с раболовцами? — глядя в пол и потирая щеку, спросил Юэн.
— Я была с ними вроде врача. Говорила с рабами, лечила понемногу. Следила, чтобы со всеми было все в порядке…
— За товарным видом… — горько сказал Юэн.
Кейтлин отвернулась.
— Ты должна была мне сказать. Я должен был иметь возможность сделать выбор, — мрачно произнес он.
— Я не могла!
— Почему?!
— Я боялась
— Почему?!!
— Идиот! Потому что я влюбилась в тебя, вот почему! — она спрятала лицо в ладонях.
— Да пошла ты!
Дверь купе отворилась. На пороге стоял заинтригованный полковник Мейзерс.
— Леди, — улыбнулся он Кейтлин. — Джентльмены, — перевел он взгляд на Юэна. — Вас слышно из соседнего вагона. Вы не собираетесь спать?
— Уже ложимся! — буркнула девчонка. — Простите, мы тут заспорили о способах приготовления мятного чая.
— О! Непременно пригласите в следующий раз меня, — приподнял бровь полковник. — У меня есть свои маленькие секреты. В деле заваривания чая.
И он снова вышел.
За то время, пока Мейзерс их изучал, Юэн успел немного остыть.
— И как ты докатилась до такой жизни? — зло буркнул он Кейтлин.
Кейтлин снова прижала колени к подбородку, словно защищаясь от удара, и нахмурилась.
— Только не вешай мне лапшу на уши. Хватит, никаких больше секретов! — предупредил мужчина.
Юэн только сейчас сообразил, что так и держит в руках автомат, и положил его рядом с сиденьем. Кейтлин встревоженно покосилась на оружие.
— Все свое детство я скиталась, попрошайничала и воровала по мелочи, чтобы не сдохнуть с голодухи. Но всегда было холодно, всегда хотелось есть, вечно надо было прятаться либо от тех, кого я обокрала, либо от тех, кто падок на детишек.
Юэн побледнел. Он не задумывался о том, что и его детям в Лондоне могла угрожать такая опасность.
— Когда я подросла, стала работать гонцом. Я не боялась бегать по туннелям, так что работа оказалась как раз для меня.
Юэн хорошо знал, как жутко бывает в темных перегонах между станциями.
— В Лондоне туннели такие же глубокие, как в Глазго? — хрипло спросил он.
— Думаю, совсем не такие. Там совершенно особая система. Это же была первая подземка в мире, и строилась она на двух уровнях. На верхнем уровне туннели прокладывали прямо по улицам и накрывали кирпичной кладкой. А на нижнем их уже бурили… На верхнем уровне очень опасно. Многие линии недоступны — там и радиация, и всякая зараза, и чудовища, живущие прямо в туннелях… Кое-где остались люди, но они либо прячутся за укреплениями, либо… — девушка задумчиво помолчала. — Либо их уже нельзя назвать людьми.
— Мутанты?
— Нет. Просто они потеряли человеческий облик… На нижний уровень зараза с поверхности не пролезает, но там свои опасности, — продолжала Кейтдан. — Например, затопления. Как только насосы прекращают работать, все сразу становятся злые, берегут свои муравейники… Есть люди с очень странными убеждениями, и почти все подмяты под Английскую Республику.
— А
— Есть такие туннели, куда никто в здравом уме не пойдет просто потому, что оттуда не возвращаются. Есть туннели, перекрытые металлическими воротами: внутрь попасть нельзя, зато слышно голоса и лязг работающих машин. Есть места, где вообще словами не описать, что творится. Под Лондоном есть и другие туннели, по которым никогда не ходили поезда. Никто точно не знает, что там. Гонцов иногда отправляют и туда. Наша работа стоила дешево, а жизнь — вообще ничего. Было несколько случаев… Один раз я чуть не утонула. Попала на станцию, куда прорвались грунтовые воды…
— Часто бывают потопы?
— Постоянно. Но большую часть времени насосы справляются. Там есть электричество, только для насосов. И никто не знает, откуда оно идет. Черт подери, про Подземку гораздо больше не известно, чем известно… Господи, о чем я?..
Она выдохнула и попыталась взять Юэна за руку. Он дернулся и медленно вытащил пальцы из ее ладони.
— Я урод, Юэн, — сказала она невесело.
— Ты не урод… Ты… Ну… — сбитый с толку, забормотал Юэн.
— Я урод и я ведьма. Сколько мне лет?
— Не знаю, — он был обескуражен тем, как вдруг повернулся их разговор. — Шестнадцать? Восемнадцать? Выглядишь ты лет на пятнадцать, но… Больно уж умная.
— Мне больше двадцати, это как пить дать, а точно я и сама не знаю. И я не взрослею последние пять лет. Наверное, и подохну такой.
— Врешь! — искренне поразился Юэн.
— Не веришь, — сказала она. — И никто не верит. А еще эти мои предчувствия… Все, кому я открывалась, считали меня ведьмой. С работы я вылетела. Меня боялись. Думали, порча налипнет…
— И ведь налипает, — хмуро сказал Юэн.
— Стала воровать. Просто потому, что жрать надо было. Однажды меня схватили. Хотели отрубить руки. Я их запугала. Потом рассказала о способностях. Мне предложили сделку. Руки в обмен на работу. Сверху кинули еду и одежду. Мне много не надо было. Я согласилась. Очень руки были нужны… И потом… Я не знала, что это будет за работа. А потом бросить ее уже было непросто.
— Я бы отдал руки, — глухо промолвил он.
— Ну да! Ты же герой! Странствующий рыцарь! Тебе-то руки ни к чему! — взвилась она. — Да я была счастлива вырваться из этого гнилого подземелья, понял?! Хоть куда! Откуда тебе знать, что это такое — жить в этом мерзком грязном метро, под мертвым отравленным городом, и всю жизнь выглядеть, как ребенок!
Глаза девушки пылали от ярости, и Юэну показалось, что она вот-вот бросится на него и задушит.
— Каждый мужик хочет глотнуть твоей юности, даже когда ее и след простыл. Все хотят насытиться! — Кейтлин сплюнула, и рот ее скривился от презрения. — Ты доверяешь людям, ждешь, что они тебя прикроют от опасности, а они прикрывают тебя только ночью, стоит лишь уснуть… И вот ты уже просто теплое тело: плачь, ори, борись сколько хочешь — никто не придет на помощь!
Он открыл рот, но Кейтлин перебила его, раздраженно рубанув рукой воздух.