Британия
Шрифт:
— Я уже плохо помню, каким был мир до всего этого… Книги почему-то не сильно помогают восстановить картину, — печально сказал Юэн.
— Нет смысла стараться, — ответил полковник, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза под мерный перестук колес.
При Мейзерсе говорить было не о чем, поэтому сидели молча. Юэн старался не обращать на свою спутницу внимания и смотрел в окно. Однообразные заснеженные поля и руины оказались зрелищем довольно утомительным.
Поезд ехал очень медленно. Юэн был уверен, что мог бы бежать с такой же скоростью,
Пейзаж изменился, когда они въехали в Честерфилд.
Рельсы несколько раз повернули, и Юэн успел рассмотреть город, но не понять, что же с ним не так.
— Проследуем без остановки, — пробормотал полковник, не открывая глаз. — Увидите, почему.
Железная дорога обходила центр города с восточной стороны, и Юэн подумал, что это, наверное, очень удачное обстоятельство. Над развалинами виднелась церковь, шпиль которой был закручен спиралью и как будто шевелился. Поезд еще больше сбавил скорость, и Юэн подался вперед, но так и не разглядел, что именно давало такой эффект.
— Кажется, тормозим, — заметил он, и полковник открыл глаза.
— Вот это плохо. Похоже, подонки опять шалили на рельсах, — с этими словами Мейзерс поднялся и вышел из купе.
В коридоре послышались быстрые шаги, бряцание металла, потом кто-то затопал по крыше. Дверь снова открылась, и Мейзерс заглянул внутрь.
— Сидите, у нас небольшие проблемы. Ребята расчищают пути. Может быть жарковато.
— Жарковато? — переспросила Кейтлин, когда полковник исчез.
Юэн молча снял с полки автомат и зарядил его.
— Откуда у тебя патроны?
— Капитан в Шеффилде вернул, и еще от себя добавил.
— А мне ты не собирался об этом сказать?
— Вот, сказал же, — ответил мужчина и бросил девушке два магазина к ее автомату.
Кейтлин поймала их в воздухе и зарядила оружие, глядя на спутника с подозрением. В этот момент что-то со всей силы жахнуло в окно купе. Оба пассажира подскочили от неожиданности, а Кейтлин даже выронила автомат.
С той стороны окна на них ощерилось размалеванное лицо. С крыши тут же раздался выстрел, и лицо разлетелось на мелкие ошметки.
— Это что еще за хренотень?! — заорал Юэн. — Ты видела? Прямо какой-то пещерный человек!
Вдалеке послышался долгий боевой клич, подхваченный десятками голосов. Кто-то на крыше произнес:
— Парни, приготовились…
Из соседних домов на крышу полетел град камней и каких-то железяк. Они оглушительно грохотали по броне, металлические сетки на окнах дребезжали.
— Зачем они это делают? — нервно закричала Кейтлин. — Они же знают, что поезду ничего не будет!
— Затем, чтобы люди понервничали, — предположил Юэн. — Вот как ты. Хотят потрепать нам нервы перед главным ударом.
— Эти раскрашенные обезьяны давят нам на психику?
— Ну да. С тех пор, как придумали боевые тамтамы, почти ничего не изменилось.
Шум прекратился. Полковник Мейзерс с грохотом распахнул дверь.
— Черт! — вскрикнул Юэн, подпрыгнув от неожиданности.
— Совершенно согласен, —
— Что, вы уже покормили зверей? — попытался шутить Юэн.
— Звери, точно. Звери и есть. И никто не знает толком, что случилось после войны с людьми этого славного городка… Почему они озверели, — сказал Мейзерс.
За окном раздался треск, и языки пламени озарили купе. Еще несколько таких же взрывов послышалось неподалеку.
— Так, а вот это уже серьезно, — сказал полковник и выбежал в коридор.
В тех местах, куда попали бутылки с зажигательной смесью, огонь словно прилип к броне. Пламя вязкими ручейками стекало вниз, и краска под ним пузырилась. Купе начало затягивать дымом. В этот момент что-то наверху басовито ухнуло, и один из ближайших домов взорвался.
— Это пушка? — спросил Юэн, посмотрев вверх.
Кейтлин закашлялась от едкого дыма.
— Надо выбираться отсюда!
Перестрелка не утихала, и со стороны города доносились полные ненависти вопли и боевой клич. Юэн закинул за плечо свой рюкзак, а второй бросил Кейтлин.
Выскочив из вагона в середине состава, они оказались посреди полного хаоса. Поезд с обоих боков окутывали клубы черного дыма, сквозь которые пробивались языки пламени. Столбы дыма поднимались и с насыпи: там горели кучи резиновых шин, подожженные дикарями. Со всех сторон доносился непрестанный злобный вой: как будто стоглавое чудовище вопило во все глотки от ненависти к этому миру.
Между руинами мелькали быстрые тени, в дыму похожие на чертей из преисподней. Солдаты стреляли по ним с крыш, и, хотя чаще промахивались, чем попадали, иногда пуля все же достигала цели. Тогда грозный черт падал на камни, бился в агонии и затихал, превращаясь в жалкую скрюченную фигуру в оборванных тряпках.
Руины тоже огрызались огнем: пули то и дело отскакивали от бронированных стен. На глазах у Юэна один солдат на крыше поник головой и завалился набок.
Впереди, поперек путей, стояла огромная фура с проколотыми и подожженными шинами, нагруженная доверху бетонными глыбами и кирпичом. Юэн заметил, что щебень под днищем был покрыт той же темной жидкостью, что продолжала гореть на стенах поезда.
Мейзерс стоял у кабины и при помощи солдата пытался выломать дверь. В этот момент пламя от шин доползло до темных пятен, и с глухим хлопком, от которого тут же стих вой над городом, из кузова фуры вырвался огромный огненный шар, разбрасывая во все стороны языки пламени.
Полковник успел нырнуть в кабину, а солдат замешкался и моментально превратился в живой факел. Он метался по рельсам, пока не рухнул от непереносимой боли и не затих.
Из руин снова заголосили — сначала робко, отдельными выкриками, потом все тем же дружным воем — и тут, словно огненный шар был им сигналом, на рельсы высыпали толпы людей в рваном тряпье. Многие держали в руках какое-то пещерное оружие — копья, ножи, ржавые ружья. Мелькали впалые щеки, тощие ноги, глаза, горящие отчаянным голодом. Но больше, чем внешность этих людей, ужасали ожерелья из человеческих костей и зубов, украшавшие самых отъевшихся.