Бродяги

Кузьмина Ольга Александровна

– С ночи. – Лейн не выказал удивления его осведомленностью. – Ты бродяга?

– Был бродяга, да весь вышел. – Бор поднял руки. Широкие рукава халата сползли до локтя.

Лейн присвистнул.

– Ого! Кто это сделал?

– Отец отца этого надутого сукина сына, – Бор выразительно кивнул на дверь.

Дилла наклонилась, рассматривая красно-синие татуировки, в семь оборотов охватывающие худые руки гоблина. Змеи, переплетенные между собой и закусившие каждая свой хвост.

– Какой-то вид подчинения? –

спросил Лейн. – Именно поэтому Эрлин тебе доверяет?

– Подчинение, да, – гоблин одернул рукава. – Я обязан говорить правду, точно выполнять приказы и не вредить хозяевам. Всему их роду до седьмого колена.

Он с надеждой посмотрел на Диллу.

– Скажи мне, что ты явилась по душу Кедара. Или хотя бы его ублюдка.

– Вынуждена тебя разочаровать, – ответила она. – Я не охочусь за душами. И близкую смерть Эрлина не чую. А Кедар – его отец?

– И хозяин этого вонючего городишки, – Бор тяжко вздохнул. – Да что там, уже считай всей Леконы.

– Так называется этот мир? – уточнил Лейн.

– Материк, – поправил Бор. – Единственный уцелевший после войны.

Он потер руки с нервным предвкушением.

– Если бы вы знали, как долго я ждал кого-нибудь вроде вас! Боялся, что поворот в этот мир обрушился. Но всё равно поддерживал заманиловку в трактире. И вот – сработало!

Лейн и Дилла переглянулись.

– Ты хочешь сказать, – медленно начала Дилла, – что мы не просто так оказались в том трактире и встретились с Эрлином?

– Эрлин тут не при чем! – отмахнулся гоблин. – Вы бы и без него меня не миновали.

– И зачем тебе понадобились бродяги? – Дилла переместилась так, чтобы стол не загораживал от неё гоблина. И при этом оказалась между ним и Лейном.

– Чудо из чудес! – Бор патетически воздел руки к потолку. – Демон боится, что гоблин причинит вред сиду! Стоило прожить пятьсот лет, чтобы посмотреть на такое.

– Заткнись! – Дилла знала, что краснеет и оттого разозлилась. – Говори правду!

– Так заткнуться или говорить? Эй, не трогай меня!

Дилла сгребла гоблина за грудки и тут же зашипела от боли. Вот проклятье! У этого мелкого поганца что, серебряная кольчуга под халатом?

– Стоп! – скомандовал Лейн, перехватывая руки Диллы. – Здесь нельзя драться! И вообще, с чего ты на него взъелась?

– Всегда говорил, что демонам не хватает чувства юмора, – Бор разгладил помятый на груди халат.

– Я не демон! – Дилла глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь взять под контроль злость. – Я баньши. И если ты сейчас же не ответишь, зачем устроил свою ловушку, я очень четко увижу, как твоя долгая жизнь подходит к концу.

– Никакая это не ловушка! – гоблин оскорбленно выпрямился во весь свой невеликий рост. – Я гостеприимство проявляю! Бродяги должны помогать друг другу.

Дилла скептически хмыкнула.

– И какие у нас основания тебе доверять?

– Он

мог утаить, что подчиняется семье Эрлина, – сказал Лейн. – Но предпочел откровенность. Стало быть, хочет о чем-то договориться.

– Верно, – кивнул Бор. – А вам, наверняка, нужна информация. Но здесь говорить не будем. Пошли в мою нору. Гость на порог – хозяину жратва… То есть, радость!

Лейн засмеялся. Дилла тоже не удержалась от улыбки, хотя пальцы ещё щипало. Гоблин демонстративно повернулся к ней спиной, поднял руки и словно раздвинул в стороны темноту в глубине лавки, как шторы. За ней открылась маленькая захламлённая комната. Пахло кошками и мышами. На низком столике теснились бутылки, штабеля грязных тарелок и клубки шёлковых ниток. Широкая кровать, заваленная засаленными подушками и скомканными одеялами, занимала почти всё пространство. Под ней кто-то тихо шуршал. Между кроватью и столиком был втиснут вертикальный ткацкий станок.

– А ты мастер! – уважительно сказала Дилла.

Шёлковая ткань на станке переливалась всеми оттенками зелёного. Из такого шёлка шьют себе плащи лесные фэйри.

– Не успел закончить, – буркнул гоблин. – Плакали мои денежки. Хотя… – он смерил взглядом Лейна. – Тебе плащ нужен?

Лейн пощупал ткань.

– Грубовато вышло.

Гоблин сплюнул.

– Местный шёлк лучше не спрядёшь. Но маскирует как надо.

– Сколько?

Гоблин почему-то посмотрел на кровать.

– Ты лечить умеешь?

– Да.

Бор свистнул – негромко, призывно. Подушки на кровати зашевелились. Дилла схватилась за кинжал. Лейн смотрел с любопытством. Из-под горы подушек показалась чёрная мордочка кота. Он зевнул, вытянул вперед лапы с растопыренными когтями, подтянулся и вылез полностью.

Дилле не доводилось встречать живых химер. Все они были тварями древних богов и великих магов, предназначенные для одной цели – убивать. Неудивительно, что химер извели задолго до рождения Диллы, так что она видела только картинки. Но даже в самом подробном бестиарии едва ли найдешь существо с передней половиной черного кота, а задней – золотистой ящерицы. Сердце Диллы сжалось. На спине нелепого существа тряпочками висели перепончатые крылья. И оно… умирало. Это было настолько очевидно, что Дилла даже не усомнилась в своем предвидении.

– Лапы у него, – буркнул гоблин, поглаживая странного питомца по голове. Котоящер урчал, не обращая внимания на гостей. – Задние. И крылья.

– Вижу, – Лейн осторожно сел на кровать, протянул руку, почесал пальцем за кошачьими ушами. Урчание стало громче. – Должно быть, тот, кто его сделал, умер. Такие тварюшки не переживают надолго своих создателей. Когда он начал слабеть?

– Как война закончилась. И с тех пор всё хуже и хуже.

Лейн поднял на ладони крыло, отпустил. Крыло снова безжизненно обвисло.