Бронзовый топор
Шрифт:
— Я говорил тебе, Мизинец…
Мизинец с отвращением оттолкнул от себя Жирного Сурка и ничего не ответил.
— Пусть их разберут по своим байдарам молодые охотники, — сказал старик, показывая на лежащих. — Мы идем вверх по Великой реке к своему стойбищу.
Мизинец обернулся к поляне и, приставив к губам ладони, пронзительно закричал:
— Мы идем на зимнее стойбище! Мы выступаем в поход!
Люди зашумели, задвигались. Они давно ждали этих слов.
Стояло время Созревания, и ночь вернулась на землю. Она была пока еще короткой, но редкие звезды уже ненадолго загорались на небе. Байдары медленно шли против
Отступили далеко от воды заросли, и за поворотом открылись знакомые места. Издалека увидели люди свое стойбище: жилища с разрушенными перекрытиями, обгоревшие деревья, груды пепла.
Когда байдары совсем близко подошли к песчаной косе, из-за деревьев выскочили Плосколицые. Их было много. Они торопливо натягивали луки с черными стрелами. И тогда охотники, не занятые на веслах, первыми пустили в сторону пришельцев свои стрелы. Несколько воинов упало. Остальные, стреляя, начали медленно отходить к лесу.
Племя торопливо высадилось на берег, но след Плосколицых уже затерялся в чаще. Охотники бросились было в погоню, но Укушенный Морозом остановил их.
— Разве вы забыли об осторожности? Кто знает, что задумали враги?
Люди разбрелись по стойбищу. Вид жилищ был ужасен. Все они были разрушены. Плосколицые забрали или сожгли шкуры, зимнюю одежду. И когда все снова собрались вместе, Укушенный Морозом сказал:
— Надо уходить. Врагов слишком много, чтобы начинать бой. Мы переплывем на другую сторону Великой реки. До наступления времени Холодов они не смогут к нам прийти, потому что у них нет байдар. Мы будем думать и говорить с духами. Быть может, духи научат нас, что делать дальше.
— Мы хотим драться! — не согласились со стариком молодые охотники.
— Вы забываете, что идет время Холодов. Надо подумать, где будут укрываться от непогоды и что будут есть дети нашего племени. — Укушенный Морозом помолчал. Лицо его, иссеченное шрамами, потемнело и осунулось за эти дни. — А крови еще прольется много. Каждый сможет намочить в ней наконечники своих копий и ладони.
— Мы отдаем им нашу землю!
— Они ее забирают, — печально сказал старик.
Байдары отошли от берега. Сейчас же из леса выскочила толпа Плосколицых. Крики и визг неслись с галечниковой косы. Пришельцы плясали танец победы.
Течение снесло байдары далеко вниз, и стойбище скрылось из глаз. Берег, к которому причалили охотники, показался им враждебным и чужим.
Укушенный Морозом выбрал место для стойбища на склоне высокой сопки в густом лесу. Отсюда хорошо была видна река, и поэтому легко было заметить каждого, кто захотел бы приблизиться к стойбищу.
Словно для того, чтобы люди еще больше почувствовали свое одиночество и бессилие перед тем, что случилось, пришла непогода. Хрипло, простуженно плакали дети. Плач их вплетался в вой ветра и шорох дождя. Женщины стали раздражительными и злыми. Руки их, постоянно занятые работой по выделке шкур и шитью новой зимней одежды, покраснели, пальцы плохо гнулись. Они все время протягивали ладони к кострам. Ветер сделался холодным и безжалостным. Он гнал тучи отовсюду: с устья
Дни медленно умирали, ночи становились длиннее и непрогляднее. За горами и равнинами однажды вздохнуло Холодное море, и на землю, на нижние ветви деревьев села белая дымка мороза. Когда же она растаяла, земля и деревья засверкали красным и желтым. Сразу поспела голубика.
Тревога не уходила из племени. Великая река стерегла его от Плосколицых, но кто мог знать, что задумали духи. Охота была плохая. Олени, ушедшие в сторону Холодного моря, еще не вернулись, и поэтому охотники вынуждены были убивать все живое, что попадалось на их пути. На протоках и озерах они стреляли птиц, женщины, бродя по берегу, собирали красную рыбу, которая, закончив свой великий поход в верховья, подыхала в мелких речках. Мясо рыбы было вялым и безвкусным и отставало от костей.
Полуголодная жизнь и предчувствие недоброго сделали людей угрюмыми, и они совсем мало смеялись. Страх как тень бродил теперь за каждым. Не проходило дня, чтобы духи не посмеялись над кем-нибудь: то рука охотника теряла твердость, а глаз — меткость, то виделись в лесной чаще страшные существа и слышался тихий ропот.
Самые болтливые научились молчать, многие перестали слушать стариков, и каждый стал жить сам по себе.
Только для слов Укушенного Морозом и Мизинца уши людей были открыты. Первый учил жить и терпеть, а второй всегда возвращался с добычей и честно делился с каждым.
Очень редко видел теперь Мизинец своего друга. Птенец Куропатки целыми днями пропадал у студеных ручьев. В прозрачной воде он выискивал кремневые валуны и вместе с подростками приносил их на лесную поляну к стойбищу.
В одной из стычек с Плосколицыми ушел в Страну Мертвых лучший в племени мастер по изготовлению наконечников для стрел и копий — Камень. Он успел научить своему мастерству Птенца Куропатки. И теперь охотники племени приходили к юноше со всеми своими бедами и просьбами. Приходили и женщины: им нужны были скребки, чтобы выделывать шкуры. И скоро Птенец Куропатки не мог уже выполнять все просьбы. Ведь мало было уметь сделать вещь. Для каждой нужен был свой материал, и его приходилось порой подолгу искать. Тогда-то и велел Укушенный Морозом, чтобы подростки помогали ему.
Мальчики приносили Птенцу Куропатки кремень: красный, желтый, коричневый, полосатый, и только он мог сказать, какой и на что сгодится. Он узнавал тайны камня по цвету — его силу и крепость.
На большой глыбе каменным же отбойником Птенец Куропатки сбивал с валунов шероховатую, неровную корку. Обнажалось плотное ядрище.
Юноша укреплял его в небольшом углублении на головке бедренной кости оленя и, уперевшись в самый край камня костяным стержнем, сделанным из крепкого клыка Длиннозубого зверя, наваливался на него руками и грудью. От кремня отделялась тонкая пластинка. Теперь ее надо было обработать, придать форму. Осторожно и будто бы без особого труда, а на самом деле напрягаясь каждым мускулом, Птенец Куропатки небольшим стерженьком отщеплял, отдавливал мелкие чешуйки. И скоро в руке его оказывался тонкий и красивый наконечник для стрелы, или скребок, или проколка.