Брук
Шрифт:
Когда мы переехали в эту пещеру, мы отказались от поселения Потока, но это все еще наша территория. Мы все еще защищаем нашу землю. Мы должны защищать наши припасы и наше убежище, мы не можем позволить себе потерять ни то, ни другое. Новости Грина могут означать настоящие неприятности. Чужаки на земле Потока могут означать набег.
— Перри знает? — спрашиваю я.
— Риф сейчас ему рассказывает. Сегодня вечером мы собираемся посмотреть поближе. Ты свободна?
Большая часть
— Дай мне немного времени, чтобы повидаться с Кларой, и я буду там.
На лице Грина появляется улыбка.
— Отлично. — Он уходит, потом останавливается и оборачивается. — Я же говорил, что ты нам нужна.
Проскользнув сквозь тяжелые брезентовые створки нашей семейной палатки, я обнаруживаю маму и сестру сидящими на подстилках на полу. Мама расчесывает волосы Клары, и они обе смотрят на меня, их лица светятся от лампы, которая стоит на маленьком ящике рядом с ними.
Хотя они похожи, как бывают мать и дочь, подобны мне, с большими голубыми Видящими глазами и сердцевидными лицами, их выражения не могут быть более разными.
Мама улыбается. Она что-то говорила, проводя щеткой по длинным волосам Клары, пока я не вошла. Теперь ее рука замерла, и ее возбужденное, радостное лицо поднялось ко мне.
В течение прошлого года я слушала ее плач каждую ночь. Интересно, будет ли она когда-нибудь снова счастлива? Интересно, остановится ли она когда-нибудь?
Меня не будет здесь сегодня вечером, но я знаю, что она не будет плакать.
Ее доченька вернулась. Ее маленькая девочка. Ее лучик солнца, как она называет Клару.
А Клара и есть лучик солнца. Яркий, золотистый и веселый. Ребенок, чьи радостные визги всегда были слышны в поселении. Она та, кто всегда бегала из одного места в другое, никогда не ходила спокойно. Она всегда была наполнена энергией.
Девочка, чьи волосы расчесываются, больше не выглядит светящейся или веселой.
Лицо Клары по-прежнему круглое, как у младенца, но в ее голубых глазах поселились серьезность и взрослость. Я мельком вижу испуганный, потерянный взгляд, прежде чем она успевает прикрыться улыбкой.
— Привет, Бруки, — говорит она, становясь снова лучиком света. Таким ярким, что ослепляет. Таким ярким, что ее даже становится не видно.
Я подхожу к маме и целую ее в макушку.
Она смеется.
— Это еще зачем?
Я не особо нежная.
— Просто так. — Потому что я хочу, чтобы ты была счастлива.
Я протягиваю руку.
— Могу теперь я?
— Конечно. — Мама отдает мне щетку и собирается уйти. — Я принесу нам воды и еще несколько одеял. Сегодня будет прохладнее.
Это не так. Температура здесь
Мама останавливается у полога палатки, переводя взгляд с меня на Клару. Любовь в ее глазах настолько сильна, что кажется объятием.
— Мои прекрасные девочки, — говорит она и выскальзывает наружу.
Я сажусь позади Клары и провожу щеткой по ее волосам, позволяя установиться тишине. Люди спят в палатках вокруг нас. С каждым движением щетки по светлым волосам сестры звуки шагов и голосов становятся тише.
— Ты скучаешь по Лив? — спрашивает Клара. Ее голос такой тихий, что я почти не слышу ее.
Я не знаю, откуда она узнала о Лив? От Когтя? От мамы? И что еще она знает, что удивит меня? Когда-то я могла предвидеть все, что Клара говорила и делала. Год разлуки изменил это.
— Да. Я скучаю по ней, — отвечаю я.
— Но с тобой же все будет в порядке? Без нее, я имею в виду?
Мои глаза широко распахиваются. Клара — единственная, кто спрашивает меня об этом. Все остальные слишком обеспокоены из-за Эфира, или из-за Поселенцев, или из-за Уголька и Рокота.
— Ты вернулась, Клара. Так что, да. Так и будет.
— Со мной тоже должно быть все в порядке. Потому что я вернулась.
Я положила щетку на колени. То, что она не произносит в слух, гораздо громче, чем то, что она говорит. Я не могу притворяться, что не понимаю, что она имеет в виду.
— Но ведь это не так, правда?
Клара качает головой.
К горлу подступает комок.
— Почему, сладкая?
Ее узкие плечики пожимаются. В любом случае, это был глупый вопрос.
Клара не пострадала в Грезе. Похоже Поселенцы относились к ней достаточно хорошо. Но ее забрали у нас на год и превратили в подопытного. Теперь мы получили ее обратно, но мир полыхает, небо — одно большое одеяло из Эфира, и мы живем в гнилой, темной, ужасной пещере.
Клара не единственная, кто изменился за последний год. Поток тоже. Всё здесь.
У нее есть все основания быть напуганной и потерянной.
— Ты сказала об этом маме? — шепчу я.
Клара яростно качает головой, и я знаю, что мы думаем об одном и том же. Самое меньшее, что она может сделать, и любой из нас — это избавить наших родителей от лишней боли. Они достаточно настрадались.
Это та же самая причина, по которой я не сказала маме, как мне больно из-за потери Лив. Как я скучаю по глупому, неотразимому Рокоту, который должен быть здесь. Рокот раздражает, но он, по крайней мере, понимает, через что я прохожу. А его здесь нет.