Брук

Росси Вероника

Моя самая близкая подруга мертва. Рокот далеко. Перри выбрал другую. Для меня нет других вариантов. Я не могу обратиться ни к кому другому.

Мы все страдаем и скучаем по людям. Все напуганы, поэтому вы не можете ходить и разглагольствовать о своих печалях, потому что печали повсюду. Когда все, кого вы знаете, находятся на грани утопления, вы не останавливаетесь, чтобы сказать человеку рядом с вами, что вы не любите плавать.

Вы так не делаете.

Я откладываю

щетку в сторону и обнимаю Клару. Она стала больше, чем я помню, но она все еще ощущается такой маленькой. Я притягиваю ее ближе, и она прижимается ко мне, поворачиваясь так, чтобы я могла видеть ее лицо. Клара смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Красивыми глазами Видящей. Я знаю, что она чувствует. Она заблудилась, но я ей помогу. Я буду той, кем она хочет меня видеть.

— Все будет хорошо, Клара. Ты здесь. Мы вместе. Я обещаю, что с тобой больше ничего не случится.

Это, кажется, успокаивает ее, поэтому я продолжаю повторять это. Снова и снова. Постепенно я чувствую, как часть напряжения просачивается из ее напряженной маленькой спины, и она расслабляется, всем весом ложась на меня.

Я прижимаюсь носом к ее лбу и вдыхаю ее сладкий аромат. Я уже несколько недель не видела клубники, но почему-то от моей сестры пахнет ею. Это ее естественный аромат, даже Перри и Лив всегда так говорили.

Она — лучик света, что пахнет клубникой. Все для меня.

Я целую ее в голову и крепче прижимаю к себе.

— Я так по тебе скучала.

Клара не отвечает. Она уже заснула.

Я держу ее еще некоторое время, чувствуя благодарность. Благодарность, что она здесь. А потом, как оползень, который начинается с маленького камешка, мои мысли возвращаются к Перри, а затем к Лив, потом к Рокоту, и, наконец, к тому, какими мы были вчетвером.

Когда мы были вместе, я чувствовала себя такой беззаботной и живой. Легче воздуха. Теперь, когда я думаю о них, я чувствую только тяжелые, горячие угли в животе.

Я должна это изменить. Я ничего не могу поделать с Лив или Рокотом, но я должна отпустить Перри. Я больше не хочу, чтобы он занимал место в моих мыслях. Мне нужно быть сильной, чтобы помочь Кларе.

И тогда я решаю: я сделаю все, чтобы оставить Перегрина позади.

Я двигаюсь дальше.

Начиная с этого момента.

Глава 3

Когда возвращается мама, я помогаю ей уложить Клару. Потом я говорю ей, что иду на ночную вахту.

Она все понимает. Она не задает вопросов, как мой отец, если бы он был здесь. Отец настоял бы на том, чтобы пойти со мной. Когда-то он был великим воином, но теперь он постарел, и без него я быстрее и проворнее. Я хватаю лук и колчан, целую на прощание Клару и маму, и бегу в главную пещеру, пока он не пришел.

Почти все ушли спать в палатки. Только несколько ламп все еще горят по периметру платформы, освещая дюжину оставшихся людей. Я замечаю высокую фигуру, держащую лук, и мое сердцебиение дает сбой. Потом он поднимается на ноги, и я вижу,

что это просто Хайд.

Он присоединяется ко мне, отбрасывая белокурую челку с глаз.

— Ты сегодня со мной. Остальные ушли десять минут назад.

Хайд — средний брат Видящих. Я редко вижу его без Хейдена или Отщепенца.

— Тебя бросил Отщепенец? — спрашиваю я.

Хайд улыбается.

— Такое случается. — Он вешает лук и колчан на плечо. — Готова?

— Да, Хайд, я готова.

С тех пор как я приняла решение насчет Перри, я чувствую себя гораздо более оптимистично. Я покончила с горем и отвержением. Сегодня я не просто отгоняю незваных гостей с территории Потока. Я отгоняю нежелательные, нездоровые, несчастные мысли. Я возвращаю себе территорию своего ума и сердца.

Мы выходим из пещеры, сменяя запах шалфея и стоячей воды на внешние запахи: горящего леса, смешанного со свежим запахом океана, и на своеобразное покалывание Эфира, которое не столько запах, сколько ползущее, крадущееся ощущение на коже.

Снаружи намного светлее, благодаря Эфиру, который кружится в сияющих голубых вихрях над нами. Такое зрелище заставляло нас искать укрытие в наших домах. Теперь мы к этому привыкли. Теперь мы живем в пещере.

— Лютует, — произносит Хайд, глядя в небо.

— Я буду защищать тебя.

— Меня бы здесь не было, если бы я в это не верил.

Он отвечает мне с легкостью в голосе, но я знаю, что он имеет это в виду. Пусть я не шести с половиной футов ростом и не вешу двести фунтов, но я сражаюсь не хуже любого из Шестерки.

Мы пересекаем небольшую песчаную полосу и выходим на тропинку, которая ведет к крутому обрыву наверху.

Лук Хайда мягко подпрыгивает за его широкой спиной при ходьбе. Это красивый лук, сделанный из тонкого, бледно-палевого обломка тиса. Он подходит Хайду. Его телосложению и волосам. Опытный лук для опытного лучника.

Хайд — один из лучших, как и я. Я улыбаюсь про себя.

Мой план работает. Слова Перри уже не причиняют такой боли.

Мы пересекаем утес и направляемся прямо на восток, следуя по маршруту Рифа, описанному ранее Хайду. Затем мы идем полтора часа, пока не достигаем вершины пологого склона, с которого открывается ясный вид на самую восточную точку границы территории Прилива.

Этот район — одно из немногих мест на нашей территории, которое не пострадало от пожаров, вызванных эфирными бурями, а дубы вдоль этого хребта величественны и древни. Мы с Хайдом садимся на упавший сук размером с обычное дерево.

Мы можем видеть за много миль вперед — нашу восточную границу. Если кто-то вторгнется на территорию Потока, мы увидим их отсюда. Теперь нам ничего не остается делать, кроме этой важнейшей работы часового… ждать.

Перед нами долина спускается к травяному полю, оплетенному рядами деревьев, которые следуют за сухим руслом ручья.