Брутфорс 3
Шрифт:
Зимнее выселение касалось всех, даже андроидов. Но с ними было проще всего: их перемещали в инженерный корпус, где они и так находились во время сдачи экзаменов. Возвращались, можно сказать, к родным пенатам. Центурион грозился установить на крыше корпуса зимнюю палатку и жить там, и неожиданно обрел сторонников в виде Питона и Анеуш. Они вместе даже ходили к администрации за разрешением на установку палаток, но, разумеется, ничего не получили. Им отказали сразу без промедлений, и на территории кампуса ничего ставить тоже не разрешили. Здесь вам не поход, заявили им в администрации. Хотите жить в палатке,
«Вам негде жить — вы находитесь здесь».
Обидно было, что не повезло именно новому корпусу, все старые оставались открытыми. Вот как можно так строить, чтобы через полгода надо было что-то ремонтировать? Мы же только сюда въехали. В июне кое-какие помещения еще краской пахли.
Закрытая на все каникулы столовая нас никоим образом не смущала, без нее бы мы справились, а без крыши над головой было грустно. Главное, я был уверен, что это решаемая проблема, оскорбляла ее внезапность. Швед мне посочувствовал, но сказал, что в универе каждый год такая шняга происходит. Какой-нибудь корпус выигрывает в лотерею выселения. Он так попал на втором курсе, и был вынужден вернуться к родителям, где лез от безделья на стенку и занимался математикой с младшей сестрой. И от принудительного репетиторства тоже лез.
Поэтому каждый вечер мы продолжали поиски, но жилье никак не находилось. Сказывались и наши ограниченные финансы, и короткий срок аренды, и пересечение с новогодними каникулами.
— Не, ну все-таки, — приставал Баклан к Диме. — Я понимаю, что с нормальными квартирами везде напряженка, а на Севере зимой еще и на улице не поживешь, но всё равно. Я правильно понимаю, что ничего нет ни за какие деньги?
— Да. То есть нет. Ни за какие. Я сейчас просматриваю другие общежития, это вообще не очень законно, но можно было бы договориться. Теоретически. Раньше эти номера прокатывали. Я как-то полгода жил в Новом северном и столовался там вместо персонажа, который укатил на Восток, а родителям вешал лапшу на уши, что учится на менеджера.
— А как тебя их комендант не заловил?
— Так он же мне ту комнату и сдал!
— Ахаха, а нельзя нам еще такого коменданта?
— Неа, он уже универ закончил и бросил эту работу. И, я смотрю, такого больше нет, гайки закрутили. А аншлаг такой из-за нового аттракциона — «Зимняя феерия», все приедут кататься.
— Что за феерия?
— Вплотную к западной части города фактически построили еще один город. Из нескольких ярусов. Но вишня на торте — воздушные трубы. По ним можно будет кататься в круглых санках в искусственном снегу и на всех смотреть. Чем-то похоже на аквапарк, только над городом. И так-то народ со всей агломерации приезжает пачками гулять и смотреть «Щелкунчика», а тут еще и это дивное диво. Кстати, туда билетов тоже нет, но я попробую добыть проход на тестовые прогоны.
Баклан фыркнул.
— Не получится, не очень-то и хотелось! А большая у нас агломерация, неловко спросить?
— 500 км в радиусе. С нее и допускают народ к бесплатной учебе в столичных университетах.
— О! — восхитился я. — А я-то думал, где город набрал столько студентов, которые
— Ха! Ты еще не видел, что называется примыкающей территорией у Петербурга! Там даже не круг, там сосиска, бесконечно простирающаяся на север и восток. И немножко пересекающаяся с московской.
— И я их понимаю. Но мне нравится эта логика. Я правильно понимаю, что люди из Бологого могут учиться и там, и там?
— Именно! А вот тверские не могут. Только здесь.
— Слушай! А чего мы уперлись в Москву? Давай посмотрим себе что-нибудь подальше? Я согласен на Тверь.
— Муж в Тверь, жена в дверь, ну да. Возможно, так и придется. Я уже смотрю Мытищи и Подольск, но и там всё кисло.
— Дим, вся надежда на тебя! — провозгласил я.
— Слушай, — Дима внезапно оторвал голову от планшета. — А скажи, наследник заводов, газет, пароходов, у твоей семьи не припрятано здесь милого домика? Где-нибудь на Волге? Сад вокруг, что там бывает у богатых людей?
Я вздохнул.
— Дим, ты медиум. Есть. На Рыбинском водохранилище. И сад вокруг тоже есть. Я там все зимние каникулы проводил.
— Ну?! — заорали Баклан с Димой. — И что же мы тут сидим?
— Дом законсервирован. Я могу теоретически добыть ключи в управляющей компании, но я понятия не имею, что там как. Мне надо к нему в комплект какой-то персонал и активировать все счета на обслуживание, и я… эээ… не уверен, что мы это потянем. И как будто этого мало, я уже две недели не могу связаться ни с кем из семьи.
— Да ладно? — вскочил с кровати Баклан. — Это вообще у вас в порядке вещей?
— Нет. Вернее, так. Что отец неделю не отвечает — нормально. Я бы даже не дернулся. Но через неделю я, на всякий случай, черкнул маме, а потом и бабушке. Я и деду написал, хотя знаю, что бесполезно. Он-то выходит на связь, когда захочет. Никто из них не ответил. Я оскоромился видеосвязью, поговорил с отцовскими секретарями. Они несут какую-то чушь про творческий отпуск. Какой отпуск? Спросили только не нужны ли мне деньги, на этот счет у них инструкции есть. Я сказал, что не нужны, и теперь просто сижу.
— А чего не рассказывал? — нахмурился Макс.
— Ну а чего рассказывать? Парни, мое безумное семейство куда-то делось!
— Фигасе, — протянул Баклан. — Делааа… Что будешь делать?
— Ничего не буду.
— Поедешь к ним?
— Куда к ним? На побережье, точно не поеду. Если они оттуда свалили, на это были причины. Буду ждать у моря погоды. Так что простите, от себя могу предложить только свои личные деньги. Их сколько-то есть. Ну должно нам хватить на что-нибудь в пределах агломерации.
— Как хреново-то…
— Ты про семью? Да ладно. Справлялись же они как-то раньше, и сейчас справятся. Я в них верю, — гордо сказал я и всем видом продемонстрировал, что тему надо закрывать.
Парни всё поняли и отстали. Мы отступили еще на сто километров от города и принялись искать жилье там. Баклан тоже подключился, и с его кровати то и дело неслось: «Дим! А вот это ты видел? Почему нет? А, так это цена за одного? Тогда нет».
Только я подумал, что давно ничего подозрительного не исходило от Центуриона, как он поймал меня вечером на входе в общагу.