Брутфорс 3
Шрифт:
Хмарь подняла бровь.
— Да-да, — отреагировал Риц. — Типа надо встретиться и убедиться, а то вдруг рылом не вышли. И Дима велел нам с Бакланом одеться прилично, а мне подстричься, а то в естественном виде нас примут за промо-персонал, а на него у начальника идиосинкразия. Дима поволок нас вчера в магазин, хорошо, он допоздна работал. И запретил брать одинаковые пальто, чтоб не вышло, как с нашими одинаковыми куртками! Так что вот. У меня теперь серое, у Баклана — синее. Это наши вложения в жилье.
Хмарь засмеялась.
— Все равно
Риц вынул резинку откуда-то из кармана и стянул волосы в хвост.
— А так?
— Так привычней.
— Да, еще хотел извиниться, что я тебя принудил к одиннадцати. Просто в десять у меня уже была стрижка, а в два меня хочет видеть Гелий. Зачем-то.
— О! А по какому поводу?
— Наверное, по поводу вчерашнего самоуправства. Я самолично шпионский девайс уничтожил, и теперь там нечего изучать.
Риц пожал плечами.
— Плевать…
Тут Хмарь поняла, что у нее последний шанс перейти к делу.
— Слушай, я тут хотела тебя спросить, как ты сдал «Практику контракта»? Ходят слухи, что как-то очень хитро.
— А! Знаем мы источник этих слухов. А что ж тебе Баклан всю механику-то не рассказал, он же, можно сказать, соавтор.
— Его Олич спрашивала, а он заявил, что это твоя инфа и что он тут не при чем.
— О! Ладно. Тут такая история. Я в каких-то вещах совершеннейший профан. Я не рассказывал? Я историю мира летом сдал с трудом. Пробный экзамен провалил в хлам. Вот и Практика для меня ровно кажется такой же ерундой, я путаю там право с лево, траву со снегом и мышей со слонами.
— Нууу, это же совсем другой предмет!
— Вот. В этом и проблема. Для всех это очевидно, но не для меня. Для меня это какая-то куча захребетников, в которых надо зачем-то разбираться.
Хмарь захохотала, вытирая слезы.
— Да ты анархист!
— Немножко. Процентов на десять. Ну неважно. Короче, Баклан придумал, как сломать этот барьер, и дал мне свой учебник, у них на управлении процессами все лучше и подробней, а Софья мне собрала ответы к вопросам для самопроверки в конце параграфов, и получилось похоже на тест. Я их два дня гонял до потери создания. На пятерку все равно не вытянул, но зачет сдал. Вот собственно и всё. А ты почему спрашиваешь? Ты же все сдала уже.
— Ну я так подумала, вдруг ты опять что-то великое открыл. Я в следующий раз, может, тоже к Софье обращусь.
— Она не откажет. По-моему, ее прикалывает участвовать в наших делах. Но тут еще дело в исходнике…
И Риц залился соловьем, прославляя учебник Баклана, где нет никаких дурацких изъятий, а есть смысл, примеры, и они даже линкуются с дрозофилами.
Про дрозофил Хмарь ничего не поняла, но почувствовала, что она опять отдрейфовала от темы конспектов. А именно ради них она и затеяла встречу.
— Скажи, а чего ты у Варвары конспекты не взял? Я вот брала у нее по Руднику.
Лицо у Рица захлопнулось будто посудный шкаф. Вот только что блестели чашки с блюдцами, а вот нет ничего.
— Я не знаю, на каких условиях она тебе давала, а для меня ее требования оказались неприемлемыми. Поэтому я и сейчас не взял, и впредь обращаться не стану.
— Мне ни на каких…
— Тебе повезло.
— Расскажешь?
— Нет. Ни к чему тебе это. Если коротко, она решила меня воспитывать. И этот номер у нее не прошел. Да брось, это все неинтересно, — снова ожил Риц. — Ты скажи, ты на вечеринку пойдешь на следующей неделе? Должно быть прикольно.
— Я даже не слышала.
— Утром приглашение пришло.
И приглашение действительно пришло. На вечер пятницы 27 декабря.
— Мы даже успеем выпить и выспаться, — радостно чирикал Риц, — пока нас в субботу не выгонят. Нам дали время до шести вечера!
Тут он вспомнил, что у него есть панна-котта и весело заработал ложкой.
Больше ничего из него Хмарь не вытянула, но в целом это был довольно пристойный результат. Разошлись они почти что друзьями.
Гелий без интереса, из одного чувства долга, ознакомился с уничтоженным Рицем устройством. Ничего особо замечательного в нем не было, обычная студенческая поделка. Сделал кто-то без понимания и нужного доступа к ресурсам. К счастью. Куда интересней была схема внедрения, которая наводила на мысли о Константиновке, но в принципе и в ней ничего невозможного не было, такую мог реализовать и кто угодно из корпоративных структур. Но тогда непонятно, почему она сопровождалась такой кустарщиной на техническом уровне. Впрочем, это не его дело. За право изучать остатки синей розы сейчас бились сателлиты Минсвязности, кому-то нечем было занять персонал под Новый год.
Однако в этой истории была сторона, которая его тревожила. Он договорился с Антониной, главой СБ университета, что она зайдет в инкубатор утром в субботу. Извинился, что беспокоит на выходных, но она восприняла это как должное и заверила, что и сама хотела бы обсудить вчерашний инцидент.
Поначалу у Антонины никак не укладывалось в голове, что информационные утечки Гелия не беспокоят, а волнует его нечто совершенно иное. Потому что если информационные утечки — не проблема, то никакие дополнительные меры безопасности незачем и вводить.
Гелий не стал ей объяснять, что в информационных утечках он видит даже некую пользу, потому что есть немаленькая вероятность, что Трилобиты придумают что-то такое, что нельзя будет ни повторить, ни растиражировать имеющимися силами. Поэтому господа-конкуренты тут могут быть даже полезны. Но это то, что Антонине знать было необязательно. Трудности разработки он не хотел обсуждать даже с Марго, учитывая, что значимых подвижек не наблюдалось. По-настоящему следовало опасаться физического ущерба студентам и любых акций, которые могли бы уронить им самооценку, потому что органик с самооценкой, которая валяется на полу, работать не может.