Брутфорс 3
Шрифт:
Он глянул в камеру. Его секретари, человек и андроид, Фоларин и Йеми, которым он давным давно разрешил идти домой все еще сидели в приемной, что-то возбужденно обсуждая. Муром потянулся и вышел в приемную.
— Ну что, труженики? Почему вы еще не дома?
— Мы тут подумали… — начал говорить Фоларин. — Ожидается ведь повышенный спрос на кристаллы, что вроде бы хорошо, да?
— Да. Верно. Мне нравится ваше «вроде бы».
— Тут ведь есть нюанс. Можно предположить, что спрос, какой бы спонтанный он не был, все же будет идти волнами. И реальные потребности у каждой
— Тоже верно.
— Что если мы сейчас рассчитаем график запроса от каждой территории, причем реальный, а не панический, чтобы мы могли подстраиваться именно под него. Чтобы не отдать продукцию раньше и не туда, иначе будет многовато недовольных со всеми вытекающими.
— Очень интересно. А как вы отличите реальный от панического?
— При реальном запросе заказчик будет ну очень крупным, и он захочет видеть вас лично.
— Это смелое заявление. Пожалуй, я немного докручу вашу мысль. Та территория, на которой я буду находиться физически, получит приоритет в поставках, потому что они сумеют быть убедительными.
— Наверное… так тоже можно посмотреть на дело, — улыбнулся Йеми.
Муром кивнул и выгнал секретарей отдыхать. Пожалуй, ему и правда стоило бы на время равноудалиться. Когда территории решат в едином порыве обновить свой парк кристаллов, их могут посетить самые неприятные идеи. Хотя он восемь лет жил на Востоке, аффилиацию с Севером он не утратил, и даже наоборот. Вероятно это надо было учесть. Он вызвал водителя и спустился вниз. Когда он вошел в дом, план был уже готов, поэтому порог он переступил с фразой:
— Дорогая, кажется, ты хотела научиться играть на моринхуре?
Глава 3
По дороге к общаге Оба решил мощно домотаться до меня.
— Послушай, Риц, почему ты ничем не делишься?
Я опешил. А чем я должен с ним делиться? Пирогами и блинами? Так они в столовой в изобилии. А чай у него свой есть. Техника у каждого своя, а инкубатор нам с ним еще по два экземпляра планшета отсыпал. Один для трилобитских разработок, а другой — для остального. Ценными мыслями? Или еще чем? Но прежде, чем я успел спросить, на что он, собственно, претендует, он сам решил прояснить.
— Ты же нашел решение? Почему ты им ни с кем не поделился?
Ага, вот оно что. Опять меня подозревают в тайном знании.
— Ничего я не нашел. Я смутно нащупал, но как ты сам видел, второй раз у меня не получилось. Всё, что невозможно повторить, ценности не имеет.
— А я думаю, — Оба резко остановился под старой липой. — Что ты специально скрыл исходную технику. Чтобы никто не мог ее повторить и тебя догнать.
— Оба, ты бредишь. Мы работаем вместе, что там можно скрыть? Куда я это спрячу? В карман? Опять же, нас неслучайно попросили отработать этот номер всем коллективом, в этом есть некий смысл. И мы будем в него упираться, пока его не найдем, от нас не отстанут. Я бы даже если хотел что-то скрыть, не смог бы.
— Вот! Сам говоришь, что хотел.
— Я говорю, «если бы».
— «Если бы» ничего
Я вздохнул.
— Оба, скажу тебе страшное, в команде поступают как угодно. Но в данном случае я не понимаю твоих претензий. Если ты смог снять с меня слепок еще не отработанной техники, а ты смог, то куда я дену отработанную?
— Ты, уроженец Севера, испорченный Востоком! Я чувствую, что тут что-то не так. Всё, я пошел. Не ходи за мной!
И исчез в темноте.
Так меня еще не обзывали. Некоторым определенно вредит скудный ужин. Мне было смешно и грустно, да и Оба мне нравился. Но что же они все от меня хотят?
В ответ на мои мысли сверху раздался знакомый голос.
— Бедный Риц, все хотят съесть твою печень.
Я поднял голову. На нижней ветке сидела Хмарь и болтала ногами.
— Нормально ты там устроилась! И давно ты тут сидишь?
— Правильно было бы спросить, часто ли?
— Часто ли? — улыбаясь, переспросил я.
— Часто. Вот только холодает, придется что-нибудь другое искать, а я люблю сидеть где-нибудь повыше.
Я ухватился за соседнюю ветку, подтянулся и влез, усевшись напротив Хмари. А ничего так, хотя не сказать, что сильно удобно.
— Чем тебя не устраивают крыши?
— Нашу Шанкс законопатил. После того, как девчонки с третьего вылезали туда, чтобы окна помыть.
— А, слышал. Можно попробовать уговорить его открыть.
— Я уже пробовала, он ни в какую.
— Ну тогда есть еще инкубаторская крыша. Пока она открыта, я на прошлой неделе ходил.
— А разве нам туда можно?
— По-моему, нам всем туда можно, моя карточка, по крайней мере, работает. Проверь, если нет, я схожу с тобой.
— Хм, хм. Соблазнительно.
— Людей не должны лишать высоты.
— Мысль. Скажи, а почему Оба тебе сказал, что Восток тебя испортил? Он что, знал тебя раньше?
— Интересный ракурс. Надо было мне самому так вопрос поставить. Правда, я особо за его мыслью не успевал. Наверное, он пытался мне сказать, что жизнь на Востоке бесследно не проходит, и тут он, пожалуй, прав. Есть однако нюанс. Он — оборотная сторона меня. Он уроженец Востока, проживший несколько лет на Севере. Может, мы даже пришли к одной сумме.
— А сколько он прожил здесь?
— Мне кажется, года три. Он старшую школу здесь окончил.
— Ну так что Восток. В чем коварство?
— Да ни в чем особенно. Не коварней других. Потом я же этот аспект прицельно не изучал. Могу только по своим клиентам в мастерской судить. Эти да, врут как не в себя. Но это, скорее, вынужденное. Мы стояли в таком месте, где народ небогат, поэтому любая сэкономленная доля талера имеет значение. И они изо всех сил пытались чинить у нас свои скутеры бесплатно. Со всеми байками, песнями и плясками, типа денег нет, завезу завтра, брат одолжит, за заказ получу и отдам. Не отдавали, конечно, никогда, поэтому мой напарник ввел жесткое правило: деньги вперед. А мы со своей стороны делаем только необходимое, чтобы не вводить их в расход. Никакой полировки, прогноза погоды на экране, ароматизатора воздуха, не к ночи будь помянут.