Бубен
Шрифт:
Лугаль согласился с доводами энту. Он посмотрел на Луну. Сегодня она была необычайно хороша, словно прощалась с ним. Саргон мысленно улыбнулся. Это не укрылось от бдительного взора его собеседницы.
– Ты рад, что она останется жива?
Лугаль с сожалением покачал головой.
– И рад, и не рад. Рад, что невидимые силы протянули этой девочке нить жизни. Но то, что ее ожидает дальше, не дай бог испытать никому. Это под силу только Богине.
Энту встала рядом с ним, созерцая тонкие лучи серебряного света.
– Да будет так.
9
Сибирское
Сказку про мертвую царевну, наверное, писали на свежем воздухе, потому что мы в нашем горном домике тоже спали как убитые. Сегодня я проснулась от резкого звука подъехавшей машины, которая настойчиво сигналила у ворот. Нехотя открыв глаза, я поднялась с постели, накинула плед и поплелась к двери. После дождя новая, еще не выкрашенная деревянная дверь открывалась с трудом, успев за ночь набрать влагу. После нескольких попыток толкнуть дверь ногой я налегла на нее всем телом и вскоре вылетела в прихожую, где меня поджидала еще одна дверь, но покрепче. Справиться с нею удалось не сразу, и к тому моменту, когда я наконец выбралась на крыльцо, я была уже не в самом хорошем расположении духа.
Теряясь в догадках, кого это принесло с утра пораньше, я открыла боковую калитку. Передо мной, сияя всеми лучами солнца, да и своими собственными, стоял новенький Peugeot моей подруги. У меня отлегло. Я сразу почувствовала себя лучше, и мои свежие синяки с утра пораньше стоили того, чтобы открывать все эти упертые двери. Алка стояла возле открытой дверцы своей машины спиной ко мне, как обычно, болтая с кем-то по телефону. Время от времени она складывалась напополам, исчезала внутри машины и давила всем маникюром на сигнал. Меня это зрелище забавляло, и я стояла, прислонившись к столбу центральных ворот, с запущенным внутренним хронометром. Мне было интересно, когда же она повернется к лесу задом, ко мне передом и перестанет сигналить. Наконец ей надоело болтать по телефону, она бросила его на сиденье и огляделась. Заметив меня, слившуюся со столбом, Алка устало спросила:
– Давно стоишь?
– С тех пор, как ты гудишь. Привет. Ты чего так рано?
Подруга возмутилась.
– Да вы совсем одичали в своей деревне! Половина первого уже. А ты, я вижу, только из постели. Бурная ночь?
Потом ее озарило:
– А ведь у вас здесь график аристократов. Я уже лет пять не вставала после полудня.
Алка опять сложилась напополам, извлекла какие-то бумаги из бардачка и сунула мне.
– Передашь это Данилу.
– А что, сама не можешь?
– Сама я забуду, могу по оплошности увезти обратно в город. А ты, даже если забудешь, найдешь, когда печь растапливать будет нечем.
Я согласилась.
– Отодвинь немного машину. Надо ворота открыть.
Алка в ужасе уставилась на меня.
– Ты что? Сама будешь их открывать?
Меня позабавила ее городская спесь.
– Нет. С тобой!
Подруга все еще недоверчиво косилась то на меня, то на огромные деревянные
– Привратника у меня нет. На пульт они не заведены, так что убирай машину подальше и пристраивайся рядом!
Не прошло и получаса, как мы управились с воротами и перетаскали вещи из Алкиной машины. Войти в дом нам удалось с первой попытки, так что у меня еще оставались силы на то, чтобы смолоть кофе и налить воду в чайник из огромной фляги.
Алка осторожно ступала по свежеструганному деревянному полу, пробираясь через сложенные штабелями доски и огромные коробки с инструментами и отделочными материалами.
– Слушай, а как ты здесь в темноте ходишь?
Потом пристально посмотрела на мои синяки и махнула рукой.
– Понятно!
Я огрызнулась.
– Если тебе понятно, не ходи налево.
– Это ты за добропорядочное поведение или что-то другое имеешь в виду?
– Я имею в виду моего старшего. У него пока нет кровати, так что спит на полу, где понравится. Не раздави ребенка. Их трудно рожать и долго выращивать.
Алка посмотрела на меня как на полоумную.
– Твоего старшего асфальтовый каток не раздавит. Сколько нынче весит дитятко? Центнера полтора?
Она огляделась в поисках чего-то.
– А где вы младшего спрятали?
– С младшим проще. Кровати его размеров пока есть в любом магазине. Ищи его в дальнем левом углу дома. Он себе выбрал комнату, окна которой выходят на реку.
– Умный мальчик. А ты где спишь?
– Я в дальнем правом. Окнами на гору.
Алка одобрительно кивнула.
– Это хорошо. А мне где располагаться? Как я понимаю, ни гостевой домик, ни второй этаж еще не готовы?
Я подтвердила ее худшие предположения.
– Не готов. Так что выбирай себе угол, какой понравится, и окапывайся там. Кровать тебе соберет старший, как проснется. Шкаф и тумбочки прикроватные можешь выбрать по каталогу, а я потом найду, в какой они коробке.
Алка печально посмотрела на свой свежий маникюр.
– А мы что, сами их будем собирать?
– Ближайшая служба по сборке мебели километров за триста. Можно позвать кого-нибудь из деревни, но трезвыми эти умельцы бывают редко.
Алка вздохнула.
– Ну, сами так сами.
Она постояла еще какое-то время, размышляя, куда податься, потом решительно двинулась к лестнице, ведущей на второй этаж.
– Я здесь, возле лестницы жить буду. Мне вид на реку больше нравится. Что-то твои горы мрачные, хоть и зеленые.
Алка быстро подтащила к месту своей временной дислокации дорожный несессер и расставила по ступеням еще пахнущей сосной лестницы туалетные принадлежности. При виде своих духов и косметики она почувствовала себя немного лучше, сняла дорожный костюм и переоделась в невообразимо яркий сарафан из новой восточной коллекции. Казалось, что в дом случайно залетела тропическая бабочка. Яркое пятно быстро перемещалось от дверей к своему новому лежбищу, стаскивая маленькие сумочки и чемоданчики в уютный уголок.