Будь крутым

Леонард Элмор Джон

На Томми Афене была футболка с монограммой, а поверх – какая-то неглаженая спецовка, ноги обтягивали линялые «Левайс», а под ними дутые кроссовки «Найк». Чили бросились в глаза эти кроссовки, когда Томми только появился с двадцатиминутным опозданием и шел к его столику. Сейчас он поднял руки, демонстрируя себя и свои подтяжки – единственное доказательство его возраста.

– Вот как надо одеваться в этом городе, если подвизаешься в кино или индустрии развлечений.

– Или если вкалываешь чернорабочим, – заметил Чили.

– Разница невелика. И там, и там одеваешься не для публики, не для того,

чтобы производить впечатление. Наплевать, как ты выглядишь, твой талант говорит сам за себя, ну а если существует сомнение… – Томми дернул подбородком в сторону своей машины, припаркованной у обочины возле «форда»-пикап. – Ты подкатываешь в своем зашибенном «роллсе», и тачка эта показывает, кто ты есть, черт их всех дери. Ты на чем теперь ездишь?

– На «мерседесе». Сейчас деньги появились.

– Новый?

– Семьдесят восьмой. С откидывающимся верхом.

– Сойдет. А живешь где?

– Розвуд.

– Никогда не слышал о такой улице.

– Дом в испанском стиле. Только его не видно за густой живой изгородью.

– В Беверли-Хиллс?

– В Лос-Анджелесе.

– Индекс?

– Девять – два нуля – сорок восемь. В двух кварталах от Чейзен.

– Значит, пригород Лос-Анджелеса, но район хороший. Практически это Беверли-Хиллс. Я о чем толкую… Об имидже. Бывало, я и костюм носил, и галстук. – Томми сделал паузу. – Мы ведь в одной упряжке, верно? Строго говоря, в одной индустрии развлечений. Так?

Насчет Томми Чили был не слишком уверен, но кивнул.

– Стало быть, это касается нас обоих. Я знаю, что костюм и галстук надевают лишь на похороны или где это строго необходимо… И я запрятал их куда подальше. Даже на официальных приемах сейчас обходятся без черных галстуков.

– И надевают рубашки, как облачение у священника, – сказал Чили.

Томми словно бы согласился с ним.

– Возможно. Ну а если уж я в обществе коллег хочу выглядеть официально, я надеваю фрак или смокинг, а на ноги – джинсы и ковбойские сапожки. Впрочем, и твои бутсы со стальными носами тоже сойдут. Приходится, старик, подлаживаться под здешний стиль. Да если я выряжусь в костюм и заявлюсь в нем, скажем, на рекорд-студию… Да они решат, что я приехал из Форт-Уэйн, Индиана, или другого такого же захолустья. Ну а если я, придя к ним с идеей, по делу, скажем, предложить записи, им не приглянусь, братец мой, они и слушать меня не станут – продюсер, инженер, музыканты и их фанаты, те, что ошиваются возле группы, – все одеты как придется и как им хочется. И тут вдруг вылезаю я в костюме и галстуке? В лучшем случае меня примут за чьего-нибудь агента, а разве агентов слушают? Он говорил серьезно.

Чили кивнул, чтобы показать Томми, что и он воспринимает его слова всерьез.

– Так кто же мне поможет с одеждой? Армия Спасения? – осведомился он.

– Знаешь, – сказал Томми, – главная проблема для тебя – это отношение к людям, гонор. Самое лучшее оглянуться вокруг на тех, кто находится здесь, в кафе, как они одеты. Но нет, тебе надо выпендриться.

– Я здесь впервые.

– Музыканты и те, кто хочет ими стать, приходят сюда провести время, помаячить. Прислушайся к их разговорам – о записях и альбомах, кого надо перезаписывать, кто подсел на героин и кто бросил, кто в какую рок-группу перешел.

Услышишь о том, как их дурят на студиях, как трудно добиться прослушивания и фирменного знака той или иной приличной фирмы. А по их виду успешных не отличишь от тех, кто только еще мечтает выдвинуться.

– Мы тоже здесь для того, чтобы помаячить? – спросил Чили.

Тони отодвинул тарелку и, опершись о стол, приблизился к Чили.

– Я позвал тебя потому, что у меня есть замысел картины.

Чили очень хотелось в уборную, но он медлил. Может быть, пояснение не займет много времени.

– О чем картина? Можешь обойтись полсотней слов или еще короче?

– Я и одним словом могу обойтись, – ответил Томми. – Обо мне.

– История твоей жизни?

– Не совсем. Приходится быть осторожным, когда с тебя еще не полностью сняты ограничения. Понимаешь, Чили, я решил, что именно ты сможешь это сделать, потому что у нас в биографии, так сказать, много общего. Ты поймешь меня с полуслова. Но мне надо быть уверенным, что положение твое на крупной студии прочное и что ты не хамишь людям, оставил это свое пренебрежительное к ним отношение.

– Ты имеешь в виду мой стиль в одежде?

– Я имею в виду то, как ты противопоставляешь себя окружающим, тем, в чьих руках бабки. Думаю, что, подписывая чеки, они получают право иметь то, чего пожелают.

– Чиновник на студии читает сценарий, – сказал Чили, доставая из внутреннего нагрудного кармана коробочку сигар, – он кладет его на стол, звонит агенту, приславшему этот сценарий, и говорит: «Знаешь, старик, читается замечательно, но это не то, что нам надо в настоящий момент».

Томми ждал продолжения.

– Ну и?…

Он подождал, пока Чили срезал специальным ножом кончик сигары и закурил от кухонной спички, которой чиркнул о ноготь большого пальца. Потом Чили продолжил:

– Этот чиновник на студии и сам не имеет ни малейшего представления о том, что им надо. А если бы имел, уж кто-нибудь написал бы для него то, что надо.

Томми наставил палец на Чили.

– Вот что в тебе хорошо, Чил, так это твоя уверенность. Более уверенного парня я не встречал. Ты рассуждаешь с таким видом, словно знаешь, о чем говоришь.

– Так, значит, я профи что надо?

– В числе лучших. Потому я и решил, несмотря на это твое отношение к людям, что с тобой картина выйдет.

– Картина о том, как ты стал работать в звукозаписи? Как выдвинулся в этом продажном бизнесе?

– О том, как я работал не покладая рук, чтобы стать одним из самых высокооплачиваемых промоутеров. Как достиг того, чем сейчас являюсь.

Как получил свой фирменный знак: «БНБ продакшн, инк». Что же касается продажности, здесь теперь все переменилось. Помнишь парня по прозвищу Картатерра?

– Никки Кар, Ники Кадиллак, – сказал Чили. – Круглый дурак.

– Он теперь крупный промоутер. Получил лицензию и свой фирменный знак: «Кар-У-Сель-увеселение» и выжимает из этого все, что можно: атакует директоров каналов, журналистов и авторов радиопрограмм. Катает их в Вегас на конкурсы и на финал кубка. Теперь он зовется мистер Ник Кар, и попробуй назвать его «Ники», кто-нибудь из его ребят все стекла в твоей машине повышибает. Нравы здесь крутые, смею тебя уверить.

– Что за сокращение такое «БНБ»?