Будет ночь – она вернется...
Шрифт:
– Упал.
– Странно, люди в твоем возрасте должны спать крепко, – заявил Кирилл.
– А я сплю плохо. У меня невроз, аритмия, мигрени, начальная стадия диабета, хронический бронхит и колит. В детстве я болел энурезом.
– Серьезно? – ужаснулась Алина. – А на вид не скажешь.
– С таким набором тебе в санаториях лежать надо по полгода, – с насмешкой произнес Кирилл, видимо, не поверил списку заболеваний.
– Я и лежу, – убеждал Сева. – А здесь отдыхаю от санаториев. Да, а как прогулка на яхте?
– Замечательно, – улыбнулся Кирилл и лукаво покосился на Алину.
– О, да! – тоном возражения сказала она. – Представляешь, мы купались. И вдруг в мою спину врезается что-то живое! А потом хватает меня рукой! Я чуть не утонула.
– Это был морской дьявол, – подтрунивал над ней Кирилл. – И не рукой схватил, а пальцами с перепонками. Ты перепонки почувствовала?
– Никто мне не верит, – вздохнула Алина.
– Я верю, – на полном серьезе заверил ее Сева. – Какие у вас планы на сегодня?
– Еще не решили, – ответила она.
– Я предлагаю посмотреть достопримечательности, – сказал Кирилл. – В любом городе они есть, например, можно на экскурсию съездить. Поехали с нами, Всеволод?
– Не-не, – замахал тот руками. На экскурсии Кирилл не убьет Алину, он ее прикончит, когда отвезет в загадочный домик на крутом берегу. Кстати, насчет домика ни слова не говорит. Как бы спросить невзначай? – Мне тут уже надоело. А вам?
– Лично мне нет, – ответил Кирилл и многозначительно посмотрел на Алину. – Ты поела? Тогда, извини, Всеволод, мы пойдем и поваляемся на пляже.
Сева проводил их взглядом и сосредоточился на своей тарелке. Пустой базар был, ничего новенького он не вызнал. Столовая опустела. Любочка и Эдвард продолжали сидеть за столиком, воркуя. Эдвард… тоже темный скакун. Не спросил он Алину, знакома ли она с Эдвардом, а надо было. М-да, парни что-то все меньше ему нравятся. Стоп! Кого-то не было на завтраке. Егора! Очень удобный момент навестить его. Сева прикончил завтрак и поспешил к Егору в номер.
Руслан позвонил в дверь.
– Кто там?
Голос женский, а не детский, значит, дежурная дома.
– Это милиция вас беспокоит, – сказал он, доставая удостоверение. Дверь приоткрылась, он показал документ и усмехнулся: – Вот почему дочь ваша открывает дверь незнакомым людям – вы ей плохой пример подаете. В «глазок» надо смотреть на удостоверение, а потом открывать.
– Да нечего у нас брать, я не боюсь грабителей, – отмахнулась она. – Проходите на кухню. Уж извините, но я продолжу готовить. А то мне завтра на дежурство, дочка еще не умеет варить. Садитесь. Чаю выпьете?
– Не откажусь, – садясь на стул, сказал он.
Кухонька маленькая, но аккуратная, такая же аккуратная хозяйка, которой не дашь больше тридцати пяти лет, фартук на ней просто стерильный, причесана тщательно, очень милая женщина с приветливым лицом и наверняка образованная.
– Странно, – усмехнулся Руслан, – в моей практике вы первая, кто не испугался страшного слова «милиция».
– А чего мне бояться? – принялась она чистить картошку. – Я ничего не натворила, дочери рановато проказничать, а раз пришли, значит, по делу, что-то узнать хотите.
– Точно, – улыбнулся он. – Вы одна живете?
– Одна. С мужем лет пять как разошлась. Нам с дочкой неплохо и вдвоем. Так что там у вас? Вы прямо говорите, без «подъездов». Кстати, меня Катя зовут.
– Очень приятно, а меня Руслан. В ваше дежурство в пансионате был танцевальный вечер. Не скажете, когда вышла из корпуса Лика? Она из Питера.
– Да у нас одна Лика. Вечер назначен был сразу после ужина… но мероприятия никогда вовремя не начинаются. Вам, конечно, точное время надо знать?
– Желательно.
– Сейчас припомню… – Катя перестала чистить картошку, задумалась. – К началу вечера корпус опустел. Потом где-то в половине десятого Кристина выбежала, ключ не сдала. Знаете, – она звонко рассмеялась, – наши отдыхающие не любят ключи сдавать. Многих дежурных это страшно злит, а мне все равно. Потеряют ключ – будут делать новый за свой счет, зачем же злиться?
– Это же ваша работа – требовать ключи, за порядком следить.
– Если честно, наша работа плевая, спасибо, что за нее платят. Так вот, Кристина вышла в половине десятого, а минут через десять – Лика. Я еще удивилась, что они не вместе, Лика и Кристина дружат.
– А кто заходил в корпус до окончания танцев?
– Заходили Кирилл и Алина. Вам они знакомы?
– Я почти всех ваших жильцов знаю. Во сколько они зашли, помните?
– Помню. У меня привычка: часто смотреть на часы во время дежурства. Днем через каждый час звоню дочери, я ведь одну ее оставляю, беспокоюсь, как тут она, а вечером и ночью – само собой получается. Кирилл и Алина зашли минут в пять одиннадцатого. Кажется, у них красивый роман.
– Что значит – красивый? Романы, по-моему, все одинаковые.
– Ой, не скажите! Я много видела интрижек, а романы редко случаются. У Алины и Кирилла именно роман. Не знаю, как объяснить, но по ним обоим это видно.
– Скажите, Катя, только честно, Кирилл ведь давно приехал, раньше за ним романов… или интрижек вы не замечали?
– Нет. Хотя он не обделен вниманием женщин. Кирилл из тех мужчин, кто знает себе цену. – Руслан не пропустил данное замечание мимо ушей. Знает себе цену, следовательно, владеет собой и способен хладнокровно ставить перед собой задачи. Люди с завышенной самооценкой – далеко не ангелы. У Кати было другое мнение: – Он не разменивает себя. Это редкое качество сейчас.